Одновременно в течение всего года идет упорная борьба за кандидатуру на пост митрополита о. Корфу. Кандидатуру П. Булгариса близкого к русским православным кругам, которую поддерживал Ф.Ф. Ушаков, не утвердил Константинопольский патриарх. После этого была выдвинута новая кандидатура Н. Теотокиса, также близкого к русским человека. В свою очередь, нобилитет выдвинул кандидатуру Ганели, свояка А.М. Каподистрии, того самого, который был самым ортодоксальным сторонником сохранения аристократического типа правления. (Самое интересное, что именно его сын, при активной помощи России через тридцать лет возглавил новое греческое государство). Борьба за кандидатуру митрополита вылилась в демонстрации в поддержку России и Булгариса, против константинопольских депутатов и, особенно, против А.М. Каподистрии. Около 5 тысяч окрестных крестьян с российскими флагами собирались вступить в Корфу, однако генерал – майор М.М. Бороздин сумел их успокоить.
В такой обострившейся обстановке Ушаков в январе 1800 года возвращается на Корфу. К нему хлынул поток сведений самого разного характера и жалоб на несправедливости. Вскоре Фёдор Фёдорович отправляется в Сенат и там в своем выступлении резко критикует дворянство, заявляя о том, что если возмущенное крестьянство взбунтуется, то его войска не придут на помощь нобилям. Выступление послужило поводом «вбрасывания» в Константинополе анонимных бумаг против адмирала. Тут же обостряются отношения Ушакова с вице – президентом Сената. Очевидно, чтобы хоть как – то сгладить свою резкость, через месяц Ушаков выпускает прокламацию, обращенную к крестьянству. В ней он призывает их к прекращению неповиновения, к установлению тишины и спокойствия.
Тем временем, в марте в Константинополе подписывается Константинопольская конвенция – появилась Республика Семи Соединенных островов с Византийской конституцией.
Как отмечает А.М. Станиславская, Византийская конституция сохранила формулу конвенции о том, что островами будут править «знатные и почтенные», но вложила в нее совершенно недвусмысленное содержание. Не подлежит сомнению её отчетливо выраженный дворянско-олигархический характер. Политические права получали только потомственные дворяне. Дворянство, приобретенное представителями второго класса после ноября 1799 года, было аннулировано, и второклассные теряли возможность участвовать в политической жизни. Местное управление на отдельных островах снова целиком переходило в руки наследственных дворян. Высший орган местного управления – Верховный или Генеральный совет – снова становился ассамблеей потомственных нобилей. Он ежегодно избирал трех синдиков, из которых каждый поочередно отправлял обязанности главы исполнительной власти – притана. Верховному совету нобилей принадлежало право утверждать и модифицировать конституцию; органом его служила «репрезентативная комиссия», подготовлявшая законопроекты, которые поступали затем на утверждение Верховного совета. Центральное управление осуществлял находившийся на Корфу Сенат (13 человек), избиравшийся Верховным советом отдельных островов. Местные Верховные советы фактически обладали полнотой власти, прерогативы же Сената Византийская конституция значительно сузила, подчеркнув вместе с тем сословный характер государства.
Византийская конституция – последовательно проведенная реставрация сословно-аристократического строя, господствовавшего во времена венецианского правления. Она перечеркнула либеральные нововведения Ушакова – предоставление политических прав части второго класса; привилегии нобилитета были восстановлены. Томара был прав, когда с удовлетворением говорил, что «новая конституция более приближается к основам, на которых острова управлялись при венецианском правлении».
Отрицательные черты Византийской конституции современникам были ясны: в том числе и последующим руководителям внешней политики. По мнению Г.Д. Мочениго, она отдала власть в руки наследственного дворянства, что грозило «пагубными последствиями олигархии», к тому же она расходилась с Константинопольской конвенцией, которая отнюдь не отдавала управление одному нобилитету. Александр I и его помощники впоследствии пришли к заключению, что Византийская конституция немало способствовала социально-политическому кризису, охватившему острова в 1800–1802 гг.
Новая конституция нашла критиков и среди депутатов в Константинополе. Представители демократических кругов, упорно противившиеся введению Византийской конституции, видели главное зло её в том, что она лишила все разряды населения, кроме нобилитета, «политического бытия».