В тяжелейшем положении находились эскадры до середины декабря, пока из Ахтиара не прибыли акат «Св. Ирина», шхуна № 1 и транспортное судно бригантина «Феникс», доставившие самое необходимое продовольствие. Вместе с тем, большое количество мяса, доставленного на акате оказалось испорченным (черви, гниль, плохой запах). Однако и это пришлось использовать по назначению – отобрав более-менее пригодное, даже с червями…
18 декабря Ф.Ф. Ушаков вновь обращается к императору, донося: «Морской провиант на эскадре расходом весь кончился минувшего ноября в последних числах, служители довольствуются сие время одною экономиею… оной остается на десять дней. От Шукри-Эфендия (уполномоченного турецкого правительства в Патрасе – прим. авт.) ничего не поступило, за исключением малого количества на двух судах. Служители терпят нужду, не имея платья и обуви. Нет денег на выдачу жалованья почти за целый год. Ожидаю высочайшей конфирмации вашего императорского величества» (Документы, т.1, док.223). Как ещё должен кричать военный начальник, чтобы быть услышанным?
До 30 декабря поступлений продовольствия на эскадры не было, пока не прибыли из Ахтиара два корабля под командованием В.П. Пустошкина. На них были доставлены материалы для ремонта кораблей, деньги из Константинополя и некоторое количество продовольствия.
К тому времени возникла новая проблема – снабжение прибывающих на остров турецких войск. Из Патраса периодически стало поступать небольшое количество продовольствия (на 4–6 дней). Суда с продовольствием из Константинополя по – прежнему не приходили, хотя было известно, что они отправлены.
К концу января в Константинополе стало известно, что Порта для ремонта кораблей соединённых эскадр назначила верфь в г. Будрум, а вблизи от него на о. Родос учредила магазин для снабжения ремонтирующихся кораблей. Такими действиями она показывала, что заинтересована в том, чтобы русская эскадра оперировала вблизи турецких берегов. Это было общим стремлением Порты в течение всей войны. Понятно, что осуществлять ремонт и снабжение на столь большом удалении от района боевых действий не представлялось возможным. Ни русские, ни турецкие корабли за время кампании ни разу и не воспользовались услугами верфи и магазина на о. Родос.
Экипажи эскадр и войска так и пребывали в полуголодном состоянии до самого штурма крепостей. Ясно, что одной из важных причин, заставивших Ф.Ф. Ушакова принять решение о штурме без достаточного количества войск, было отсутствие продовольствия. Гордиев узел требовалось рубить, и он был разрублен. Овладение крепостью и трофеями, в т. ч. продовольствием, на время сняло проблему питания. Однако во всей полноте встала новая проблема – ремонт кораблей. После взятия Корфу половина из них оказались поврежденными и требовали ремонта, особенно: «Св. Троица», «Богоявление Господне», «Мария Магдалина», «Св. Петр», четыре фрегата. Материалов для выполнения ремонта на месте не было. Их надо было добывать. Аналогичное количество турецких кораблей также нуждалось в ремонте.
К концу февраля, наконец-то, поступило продовольствие от Шукри-эфенди из Мореи. Однако качество его было таким, что на эскадрах вскоре появилось много больных, а некоторые даже умерли. Ф.Ф. Ушаков сообщил об этом в Константинополь и отправил туда «на пробу» испорченные продукты. Этот, казалось бы, незначительный по своей роли шаг, будет сказываться на всей последующей деятельности эскадры. Турки, пообещав исправить положение и строго наказать всех виновных, тем не менее, будут всячески саботировать поставки на эскадры. Временами из-за этого эскадры будут находиться в отчаянном положении.
На фоне всех сложностей со снабжением эскадр, вдруг выясняется, что В.С. Томара снимает с себя всю ответственность за них и перекладывает её целиком на Ф.Ф. Ушакова. В марте Ф.Ф. Ушаков получает от посланника письмо, в котором тот сообщает, что лично был очевидцем отправки 15 декабря продовольствия для эскадр из Константинополя. Сверх того, он передал для эскадры с Пустошкиным 100 тыс. пиастров. И, наконец, главное – он только теперь впервые узнал о проблемах в снабжении эскадр (23 февраля). Посланник ссылается при этом на то, что целых три месяца не имел от Ушакова сообщений. Поверить в это очень трудно, ведь другие же письма В.С. Томара получал и отвечал на них. Почему же письма, в которых Ушаков буквально «кричал» о бедственном положении со снабжением были получены только в конце февраля, после взятия Корфу? Или кто-то специально их задержал? Или посланник только делал вид, что не ведал о трудностях?
В сложившейся обстановке, с учетом возникновения новых задач для эскадр, Ф.Ф. Ушаков вынужден был доложить о своих ограниченных возможностях и о трудностях в Санкт-Петербург императору. Возможно, это стало одной из причин проведения в Константинополе в конце апреля специальной конференции для обсуждения вопросов снабжения соединённых русско – турецких эскадр.