Экспедиция неуклонно двигалась к цели и к вечеру въехала в Крес-томтор (Церковное место) – административный центр всего Оймяконского улуса. Действительно, столица: две церкви, балаган священника, больница, школа, соляная стойка, дом мирового судьи и целых десять якутских юрт. Имелись даже лавка с различными товарами и пушная фактория купца Кушнарева. Всего в поселке, если брать с прилегающими урочищами, проживало более пятидесяти человек. Из них десятеро русские! Одичавшие путники с удовольствием закупили в лавке мятных пряников, а на керосиновую лампу в больнице смотрели как на чудо из чудес…
Отдых в Оймяконе растянулся на четыре дня. И то сказать: экспедиция длилась уже полтора месяца. Вышли из Якутска в начала июля, а теперь уже август катился под горку. На стоянках вода в котелке к утру замерзала. Трава от холодов пожелтела. За ночь и тропа леденела: того и гляди поскользнешься и улетишь в ущелье… Иван торопил компаньонов. Если в сентябре ляжет снег, то он не растает до июня! Ведь в якутской тайге не бывает ни весны, ни осени, только лето и зима… Но всем требовался перерыв. Лошади сбили спины, еще они нуждались в перековке. Да и люди устали. Особенно мучился Азвестопуло, едва ли не впервые севший в седло – и сразу так надолго.
Алексей Николаевич с удовольствием прогулялся по настоящему поселку, где можно не бояться встречи с медведем, а ночевать на кровати в натопленной русской избе. Он поговорил с тойоном – вождем улусного правления[75], и попытался узнать у него что-нибудь о колымской золотодобыче. Знатный человек плохо говорил по-русски, и переводчиком выступил отец Николай, здешний священник. Аристократ оказался щеголем – красовался в куртке на сборном меху из голов лисиц и песцов, сшитых в шахматном порядке. Беседа закончилась ничем. Формально верховья Колымы входили в Оймяконский улус. Но туземное начальство не рисковало углубляться в дикие горы по ту сторону хребта Тас-Кыстабыт, довольствуясь разработанной долиной Индигирки.
В Оймяконе в 1892 году побывал знаменитый исследователь Сибири Черский. Именно отсюда храбрый поляк ушел в горы, где затем и погиб. Снабжал его поход здешний купец Кривошапкин, известный благотворитель. Именно он выстроил в селении за свой счет оба храма. Потомки Кривошапкина и сейчас проживали здесь. Лыков зашел к ним и увидел фотографическую карточку Черского с дарственной надписью. История словно ожила в его руках…
Еще статский советник вспоминал доклады окружного врача Афанасьева, которые он видел в Якутске. Эскулап приводил в них рецепты, которые местные жители используют для лечения болезней. Так, при головной боли оймяконцы прикладывают к затылку мокрый коровий кал! А если воспалились глаза, привязывают к ним ночную бабочку со вскрытым брюшком… Глазные болезни – трахома и бленнорея – вообще сильно развиты у якутов, а всему виной сырая вода для умывания и общее полотенце…
Путники отоварились не только пряниками. Следовало пополнить истощившиеся припасы. Так, последнее топленое масло из бочонка они доели неделю назад. В лавке было все необходимое, но по заоблачным ценам. Фунт сахара продавался за сорок копеек, а бутылка спирта – аж за семь рублей! Грек взывал к совести приказчика, но тот ответил:
– За морем телушка полушка, да дорог перевоз. Сами на себе испытали – чего шумишь?
Алексей Николаевич с Иваном, прихватив отца Николая, съездили на высокий берег Индигирки. Там стояла старинная часовня, окруженная погостом. Судя по сгнившим крестам, часовне насчитывалось сто пятьдесят – двести лет. В свинцовые рамы были вставлены заместо стекол кусочки слюды. Вид, открывшийся сверху, поражал своей мощной таежной красотой. Большая река неслась быстро; множество островов разделяли ее на протоки. Вдали белел заснеженными вершинами гигантский безымянный хребет[76]. До него отсюда было двести верст. Статскому советнику вспомнился Дагестан, как он, стоя на вершине волшебной горы Аддалы-Шухгельмеэр, разглядел Каспийское море[77]. Почти тридцать лет прошло с тех пор. Сыщик вырос в чинах, но и постарел. Скоро ему будет невмоготу лазить по диким горам. Скорее всего, это его последняя экспедиция такого рода. Надо довести ее до конца с честью. И при этом не погибнуть…
Еще Лыков почувствовал, что Волкобой хочет ему сказать что-то важное, но не решается. То ли присутствие священника мешает, то ли еще какие обстоятельства. Ну, в тайге посторонних не будет. Там и поговорим… Иван нравился питерцу, за полтора месяца скитаний они притерлись друг к другу. У человека есть тайна? Скоро схватка, все тайны должны быть раскрыты до нее.
Наконец люди и кони набрались сил, вьюки пополнились, пора было выступать в поход. Колонна спустилась по течению Куйдугуна к Улахан-юрях. Ширина Большой реки здесь была меньше версты. Пассажиров и грузы якуты перевезли на тот берег на лодках, а конский состав пересек водную преграду вплавь. Отдохнувший живой инвентарь справился с течением без особых проблем.
