– Зачем в реке? Рядом, на галечнике. Или можно попробовать отвести воду. Закладываешь шурф, по-старательски закопушку. Сразу глубоко не получится – мешает чертова мерзлота. А надо опуститься на сажень, а то и на две. Приходится жечь костер, размягчать почву. Потом ждешь, пока угарный газ выйдет из ямы, спускаешься туда и копаешь, сколько получится. Как правило, за один костер удается оттаять землю на четверть[79]. Потом опять разжигать, и опять копать, и так много раз. Понял теперь, как дается аурум?
– Не понял одно – когда ты начинаешь промывать наносы?
Иван продолжил лекцию:
– Сначала надо снять торфа, в них ничего интересного нету…
– Погоди. Какие торфа? Ты имел в виду торф?
– Нет, именно торфа. Так называется аллювиальный слой пустой породы, что накрывает сверху породу золотосодержащую. Слово понятно?
– Наносной? – догадался коллежский асессор.
– Да, слой отложений постоянных водных потоков. Его надо убрать, а торфа бывают ого-го… саженные. Когда их срыл, начинаешь копать. Ставишь рядом бутару и бросаешь на нее глину. Черпаешь ведром из ямы и – на грохот.
– Покажи на пальцах! – взмолился Азвестопуло. – Какой еще грохот? Какая бутара?
– Бутарой называется переносной промывочный станок. Такой верстак, покрытый сверху листом железа с дырками. Лист и есть грохот. Дырки разного размера: маленькие и побольше. На грохот вываливается ведро с породой, взятой, как я сказал, из шурфа. Берешь гребень – это такая щетка с короткой ручкой, и начинаешь ту породу бутарить. Как бы втирать. Напарник в это время льет сверху воду. Мелкие частицы проваливаются в отверстия и падают на направляющую пластину. Так называется наклонная доска. Точнее, досок две: сначала короткая, она ведет к верхнему шлюзу, а затем длинная – к нижнему. Так вот, мелкие частицы породы проваливаются вниз, а крупные – так называемая галя – сбрасываются с грохота на землю, в отвалы. Там камни, осколки кварца, сланцевый лом… Верхняя направляющая пластина неподвижная, ее дело – направить эфеля на шлюзы…
– Погоди, что такое эфеля?
– Ну, золотосодержащая порода, что осталась после просева через грохот. В верхнем шлюзе задерживается крупное золото, он выдвижной. После него поток идет в нижний шлюз. Там улавливается мелкое золото. Чтобы добыть драгоценный металл, нужно постоянно лить сверху воду. Это делает напарник, он без конца бегает к реке с цибаркой туда-обратно. Так что далеко от реки ты не уйдешь.
– Что за цибарка?
– По-вашему это ведро.
– А лотки? – не унимался Сергей. – Ими же легче орудовать, и напарник не нужен.
– Лотки обычно используются для разведки и оконтуривания россыпи. Золото бывает разное. Есть серебристого цвета, низкопробное, с высокой примесью серебра. Если его больше пятидесяти процентов, то это уже не золото, а электрум. Нужен аффинаж. А есть медистое золото, оно имеет красный оттенок. Пластинчатое золото менее высокопробное, а зернистое – повыше. Металл с высоким содержанием мягкий, насыщенного цвета, ковкий и легко спаивается в комки при перекатывании в реке.
Тем временем на костре уже закипел котелок с чаем. Путники черпнули себе по кружке, и Волкобой продолжил лекцию:
– Иногда на самородках образуется так называемая рубашка: тонкая пленка бурого или черного цвета. Это окислы железа и марганца, сцементированные глинистой эмульсией. Даже опытный промывальщик может пропустить такой самородок, приняв его за сланец. Рубашку можно соскоблить или удалить кислотой.
Искать залегания надо по террасам, там металл копится. Переотложение золота определяется силой течения и рельефом дна. Особенно интересны приустьевые косы. Идешь по таким местам и делаешь русловые пробы. Чаще всего за целый день ничего не намываешь…
– Вань, расскажи, как устроена жизнь на приисках. Ты ведь мыл на Алдане?
– Мыл. Там дикий край, фактически как Аляска у Джека Лондона. Кто сильный, тот и прав. Закон тайга, медведь прокурор…
– Но ведь есть организованные артели! Под надзором горной стражи моют золотишко на тех участках, которые они застолбили.
– Сергей Манолович, тебя бы туда! Увидел бы те «организованные артели». Я работал у Ивана Васильевича Кулаева, самого порядочного золотопромышленника в этом непорядочном ремесле. Мыл в верхних притоках реки Бодайбо. Золото там отличается крупностью и правильными кристаллическими формами, попадаются самородки в четверть фунта весом! А рядом, на соседнем ручье, ковырялась партия беглых каторжников. Тех самых, которых вы с Лыковым ловите годами и не можете поймать… И Кулаев снабжал их мукой, сухарями, спиртом – в обмен на золото. Большая часть таких диких команд состоит из преступников или просто бродяг, не имеющих ни семьи, ни дома. Нравы, повторюсь, жуткие. Но даже в законных артелях процветает беззаконие. Пять процентов металла промышленник обязан сдать в казну по низким ценам. Зачем ему упускать прибыль? Он договаривается с горными объездчиками, и те не замечают часть добычи. А горные инженеры? Жулики из жуликов!
