Оказавшись на правом берегу Индигирки, отряд двинулся вверх по реке. Люди шли старым Оймяконо-Сеймчанским трактом. Слева их поджимали отвесные склоны Тас-Кыстабыта, справа – ревущий поток. Но тропа пролегала по лесной полосе, где почти не встречались болота, и езда шла бойко. Через два дня такого пути они оказались на берегу Хатыннаха – большого правого притока Индигирки. Статский советник сказал своим молодым спутникам, ткнув в склон горы:
– Здесь Черский ушел на ту сторону хребта. Помните, как он потом погиб?
– Нет, – ответил за обоих грек.
– Смелый был человек, настоящий исследователь… Он взял с собой жену и двенадцатилетнего сына, представляете? Иван Дементьевич пробрался через горы в Средне-Колымск и там перезимовал. Это было двадцать два года назад. Из городка Черский выехал уже смертельно больным человеком и знал это. Скончался он на руках у жены, которая и похоронила его в устье Омолона. Никто ни до, ни после не сделал так много для изучения Якутии.
Отряд шел на юго-восток, пересекая на своем пути безымянные речки. На берегу очередной из них Азвестопуло пристал к проводнику:
– Вань, а Вань! Покажи, как моют золото. Вдруг оно сейчас у нас под ногами?
Волкобой осмотрелся, не слезая с седла, и покачал головой:
– Не похоже, что оно тут есть.
– Ну Вань! – продолжил канючить коллежский асессор. – Я никогда не видел, как моют. Что тебе, жалко?
Проводник посмотрел на начальника каравана. Лыков кивнул.
– Ладно, Серега, устрою тебе представление. Смотри и учись – вдруг пригодится?
Они быстро разбили лагерь, Иван вынул из боковика деревянный лоток и стал прохаживаться с ним по берегу реки. Грек следовал за ним, как хвост за собакой.
Выбрав подходящее место, Иван зашел в рукав по колено, черпнул лотком со дна и начал вращать его размеренными аккуратными движениями, одновременно раскачивая и потряхивая. Воду с легкой песчаной взвесью старатель постепенно выплескивал в реку. Шлих на глазах становился более темным. Промывая, старатель объяснял:
– Первым я убираю оглинившийся сланцевый щебень. Тяжелое золото, если оно там есть, должно отделиться и упасть на дно лотка. Далее выбрасываю светлую полоску, это зерна кварца и полевого шпата. Затем идет темно-серая – видишь ее? Это зерна магнезиально-железистых материалов…
– Каких-каких? – возопил Азвестопуло.
– Магнезиально-железистых. Запоминай, балбес, пригодится. Ну, и осталась последняя компонента – черная, она состоит из зерен магнитного колчедана.
В конце манипуляций на дне лотка остался черный песок.
– Вот, первый этап сделан. Легкие речные наносы я выкинул на твоих глазах. В результате сохранился только шлих. Он тяжелый, золото тоже тяжелое, оно прячется в шлихе. Надо его промыть. На дне лотка имеется углубление. Туда и оседает рыжье.
Иван пробултыхал лоток до конца и никакого золота не обнаружил. Он принялся ходить взад-вперед, беря пробы в разных местах. Кое-где старатель набрасывал породу лопатой с короткой ручкой, а кое-где даже ковырял ее киркой. Так прошло полчаса. Все пробы оказались пустыми.
Азвестопуло, сначала загоревшийся и не сводящий глаз со старателя, был сильно разочарован. Вдруг в последней пробе отыскалось несколько мелких блесток, размером не больше макового зернышка.
– Смотри, Серега: вот оно.
– Такое крохотное?
– А ты хотел сразу самородок с твой кулак? Подобные удачи крайне редки. Чаще попадаются крохи навроде этих. Называется: значки золота. Следовательно, где-то в верховьях нашего ручья вода размыла жилу.
Молодежь села на берегу и продолжила разговор. Волкобой рассказывал, а Сергей мотал на ус:
– Золотоносная жила, по-нашему дайка, проходит в горной породе, часто глубоко под землей. Металл спрятан в кварце. Бывают жилы толщиной в полвершка, а бывают – в сажень и более. Золото в них или чешуйками, или сгустками, реже – большими гнездами. Жилы выходят иной раз близко к поверхности, и речной поток разрушает породу, смывая золото в реку. Оно в виде зерен или самородков скапливается на месте размыва и несколько ниже по течению. Есть плотик – коренное дно, на которое и садится фикс[78]. Сверху его накрывает слой глины вперемешку с обломками сланца. К устью тянется шлейф из мелкого золота, подобного тому, что я сейчас намыл. Отыскал значки – лезь выше, ищи жилу.
– А как ее найти? – пожал плечами грек, кивая на ручей: – Вода и вода… Где тут плотик с самородками?
– Идешь вверх по реке и пробуешь. Ноги в ледяной воде, руки стынут, спина гудит – старательская доля тяжелая. Но вот ты, к примеру, обнаружил не значки, а сам металл. Размером уже не с маковое зерно, а с рисовое. Остановись и ковыряйся до плотика.
– В реке?
