На берегу у самой воды стояла двухоборотная будара. Издали она казалась целой и невредимой. А еще выше по тому же левому берегу реки на тропе что-то белело. Сыщик припал к окулярам и понял, что это череп горного барана. Инородцы не забирают их рога и бросают черепа в тайге. Но почему кости валяются на тропе? Похоже на замануху для непрошеных гостей. Они остановятся разглядеть красивые рога, а может быть, захотят взять редкий трофей. И сделаются для засады легкой мишенью. Если догадка сыщика верна, значит, в кустах напротив засели стрелки.
Лыков быстрым шагом отправился обратно к Аян-юрях. По пути ему встретился молодой медведь. С винтовкой в руках питерец его не убоялся, но стрелять было нельзя, и бывший пластун послал косолапого по матери… Мишка его понял и мигом умчался в лес.
Алексей Николаевич шел легко и бесшумно. Он вдруг почувствовал себя словно бы двужильным, таким, каким был в молодости. Ощущение близкой опасности заставило организм мобилизоваться. Приятно, черт возьми… Даже здорово! Надо, видимо, время от времени лезть черту в крякуху[86], чтобы оттянуть старость… Кабинет никуда не уйдет. Присвоят ему рано или поздно белые брюки[87], тогда можно будет и покемарить. Мемуары, что ли, начать сочинять? Ведь не поверят…
В одном месте поперек гребня прошел человек. Скорее всего, бродячий тунгус, судя по пеплу от трубки, оставшемуся на привале. И пробирался он тут три дня назад, не меньше… Насторожил петли на ушканов[88] – значит, скоро придет их проверять. Так-так…
Алексей Николаевич сбежал с обрыва вниз, к Аяну. Теперь следовало перейти Берелёх. Насколько он глубок в устье? Питерец подобрал подходящую палку из упавшего сухостоя и вошел в воду, меряя дно. По счастью, течение было не сильное, а в самом глубоком месте река доходила сыщику до плеч. Он поднял над головой винчестер с патронташем и, осторожно ступая, перебрался на тот берег. Отряхнулся, как пес, и двинул вверх по реке.
Разведка помогла ему сэкономить время на этот переход: он шагал по тропе не скрываясь. За версту до будары сыщик сошел с нее и далее пробирался лесом, внимательно вглядываясь вперед. Откуда там промывальная машина? И почему при ней нет старателей?
Ответ на второй вопрос Лыков нашел, когда добрался до места. В кустах напротив он обнаружил четыре тела. Судя по одежде, это были горбачи. Их убили и бросили друг на друга. У верхнего была отгрызена рука и содрана с головы кожа вместе с волосами так, что обнажился череп. Видимо, лакомился медведь. Если это так, он придет сюда еще раз; хорошо бы с ним разойтись.
Алексей Николаевич задумался. Открытие, сделанное им, многое объясняло. Мужики мыли рыжье, думая, что вокруг никого нет. Но люди Македонца узнали об этом, пришли и всех убили. А будару бросили за ненадобностью. Вот только рога на тропе! Уж больно похоже на засаду. Если их ждут отсюда, значит, в кустах прячутся фартовые ребята. Перебить бы их, но как узнать, когда сменят караул? Захватить одного живым и допросить? Но он может соврать. М-да…
Прячась в леске, командированный внимательно вслушивался в звуки и смотрел во все глаза. Момент был опасный – неподалеку, по-видимому, враги. Вдруг он заметил то, чего прежде не замечал. К промывальной машине с боков были прислонены лотки, но не круглые, как у Волкобоя, а ромбовидной формы. Убийцы почему-то не прихватили их с собой. Свои девать некуда? Если каждую осень кончать по полсотни горбачей, то накопишь большой запас…
В этот момент птицы неожиданно изменили тональность перекличек. Она стала тревожной – верный признак, что кто-то идет по тропе. Медведь или человек? Алексей Николаевич отошел подальше от опушки и спрятался за куст.
Вскоре он услышал храп коня, а затем на берег выехал всадник. Рожа у него была – не приведи господь… За спиной винтовка, на поясе нож в большом чехле. Бандит из команды Кожухаря!
Незнакомец слез и первым делом собрал все четыре лотка, после чего запихал их в седельные сумы. Понадобились-таки… Затем он вынул гвоздодер и принялся отдирать грохот от будары. В тайге всякое железо редкость, а уж такое, что годится для промывки, тем более. Видимо, «македонцы» спохватились и послали своего человека забрать ценные предметы.
За четверть часа фартовый отодрал грохот, пристроил его поперек седла и уехал вверх по тропе. Когда он поравнялся с бараньими рогами, то остановился и что-то сказал, глядя в сторону кустов. Так и есть – там засада!
Дав всаднику удалиться, Лыков бесшумно покрался вперед. Он заложил дугу и через полчаса оказался в тылу у поджидавших его убийц. Те сидели за кустом дикого шиповника и резались в карты. Увлеклись игрой ребята сильно: шлепали святцами[89] с размаху, матерились и на тропу даже не смотрели. «Тоже мне, караул!» – подумал питерец, вынимая финку.
Но он не спешил нападать, а внимательно вслушивался в разговор бандитов. Вдруг скажут что-нибудь насчет смены? Все четверо были на вид матерыми фартовиками: лохматые, краснорожие и обвешаны оружием с головы до ног. Вот только к винтовке хорошо бы еще иметь ум…
