Гортхауэр рывком приподнял его и заставил встать на колени, опираясь на руки. Сам он сел на корточки позади него, обхватив его спину, лаская ее руками и губами. Волосы Роджера попали ему в рот, и он с раздражением отбросил их на грудь. Горячие прикосновения разжигали страсть Роджера, он уже желал, чтобы Гор овладел его телом. Он чувствовал, что плоть его напряжена, и то, что возлюбленный до сих пор бездействует, раздражало юношу.
— Ну же, давай, — шептал он. — Давай, ты так завел меня, что я сейчас закричу.
Он всем телом подавался назад, и вдруг Гор оказался внутри него.
Это было довольно болезненно, и Роджер вскрикнул и дернулся освободиться, но руки Гортхауэра удержали его.
— Все хорошо, мальчик, — услышал Тейлор его голос. — Не кричи.
Он всем телом прижался к любовнику, осторожно проникая в него все глубже, пока ударник не начал стонать от возбуждения.
— Хорошо тебе? — спрашивал Гор.
— Ах, да! Еще. Давай еще, Гор. Сделай меня. Не давай мне шевелиться.
От этих слов кровь ударила в голову гангстера. Он почти упал на спину Роджера, обхватил его руками и взял бешеный темп. Но мальчишке все было нипочем. Он только вскрикивал:
— Хорошо! Давай еще, Гор! Черт возьми, какой ты обалденный мужик!
Гор начал вторить ему, сначала по-английски, потом, окончательно потеряв голову, по-итальянски.
Тейлор стонал и ругался, затыкая за пояс самых колоритных представителей нью-йоркского дна. Наслаждение пронзало тело Гортхауэра стальными спицами и, наконец, одна, проколов его насквозь, ударила в основание черепа. Он заорал и в изнеможении упал на возлюбленного.
— Эй, — сказал Тейлор через пару минут, — ты не хочешь слезть с меня?
— Извини.
Гор уселся рядом с ним и некоторое время рассматривал багровые пятна, оставленные его пальцами.
— Ого, как я тебя разукрасил. А ты, парень, здоров трахаться.
— Где? — спросил Тейлор, пытаясь заглянуть себе за спину.
— Ничего, прикроешь одеждой, видно не будет.
Роджер с облегченным вздохом упал на спину, обоими руками держась за поясницу.
— Знаю, — сказал он. — Радикулита после таких упражнений никогда не будет.
— Одевайся, — велел Гор. — И поедем домой. Здесь не наш район, здесь я с копами не договорюсь.
Он зажег на минутку лампочку.
Роджер быстро собрал одежду и хихикнул:
— Представляю сенсационные заголовки. Ударник группы «Квин» в Центральном парке в объятиях гангстера.
— Полицейские, привлеченные их криками, решили, что кого-то режут, — ехидно добавил Гор, пытаясь извернуться на сидении так, чтобы натянуть джинсы. Вдруг Тейлор досадливо охнул.
— Вот черт, — проговорил он, морщась. — Всю обивку заляпали.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Гортхауэр, — отмоем. С кожи все отмывается, даже это.
Он пересел на переднее сидение и подождал, пока Тейлор сделает то же самое.
Роджер откинулся на спинку, вздохнул и сказал:
— Ну, что встал, поехали.
Гортхауэр посмотрел на него, и лицо его осветилось любовью. И он, и его любовник старательно прикрывали это чувство грубостью и постоянными подначками, но Роджер никогда ни на секунду не усомнился бы в том, что Гор, который только что чуть не убил из-за него человека, его любит. А тут в выражении лица гангстера появилось что-то такое беспомощное и детское, что Роджер вдруг увидел того четырнадцатилетнего мальчика, который однажды вечером обнаружил труп своего отца на полу в гостиной и в которого когда-то был влюблен Мелькор.
— Я люблю тебя, — сказал ударник. — Очень сильно.
— И я люблю тебя, бельчонок, — ответил гангстер, нежно коснувшись щеки Тейлора. — Поехали.
Дома, поев, попрепиравшись, что будут делать завтра (Тейлор не хотел идти репетировать, Гор гнал его работать, напирая на то, что сам пойдет вместе с ним), они легли в постель, и Роджер взял реванш за Централ-парк. Он был очень нежен с Гором, как с любимой женщиной, стараясь доставить ему как можно больше удовольствия. Гор таял от его ласк и совершенно утратил всякую агрессивность. Потом он заснул, почти сразу, а Тейлору что-то не спалось. Днем выспался. Он лежал на боку, глядя на отвернувшегося от него спящего Гортхауэра, и в голову ударника лезли всякие странные мысли.
Из-за Фредди часто дрались, так что этих дел Тейлор навидался. Он сам был не дурак сцепиться с кем-нибудь. Но тут он вспоминал эту страшную нешуточную схватку, в которую его партнер ввязался только из-за него, только из-за оскорбления, нанесенного Роджеру, и ощущал, насколько это ему лестно. «Ничего, — подумал он, — я еще тоже из-за него подерусь. Пусть только кто-нибудь рот откроет». Ему очень хотелось сделать что-нибудь для Гора, чтобы доказать ему свою любовь. Каждый раз, когда гангстер сжимал его в объятиях, Роджер ощущал, что тот ужасно боится потерять своего любимого. Что он до конца не верит, что его можно любить просто так, ни за что. И ударник очень хотел доказать ему обратное.
