Не помню, как и когда я уснула. Хорошо, что на следующий день было воскресенье и мне не пришлось идти на работу с маской невыспавшейся совы. Всю ночь я думала и боялась, что скажет Энни. Проснувшись, я вновь сразу же ей позвонила. Шли гудки, но она не отвечала. Я отправила сообщение: «Перезвони, это важно». В открытые шторы врывалось слепящее ядовитое солнце. Оно осветило все: смятые вещи в открытом шкафу, пепел от сигарет, серой пыльцой застилающий белый пластиковый подоконник, разбросанные листы по комнате, убегающие вчера от ветра, слой пыли то ли на зеркале, то ли на моем отражении в нем. За то время, что мы переехали в квартиру, мы еще ни разу не делали уборку. Точнее, я не делала. Энн никогда не прикасалась к половой тряпке, и рассчитывать на подругу было бесполезно. Я машинально стала перебирать вещи, чтобы собраться с мыслями и понять, как объясню Энни, что произошло. Весь день я мыла, чистила, вытирала пыль, стирала и гладила ее и свою одежду. В перерывах я звонила Энн, но безуспешно. Если она не придет к вечеру, значит мы встретимся уже на работе.
Но на следующий день Энни не пришла на работу. Я придумала самую запутанную историю для начальника, почему моя подружка не пришла сегодня и не придет завтра. На меня свалили все ее дела, и я бы с легкостью справилась со всеми ими в обычные дни, но мой взгляд все время убегал в окно. Сердце застывало при каждом звонке, руки тянулись не к клавиатуре, а к кнопкам мобильного и пальцы набирали заколдованный номер.
Ближе к девяти вечера вторника я вернулась домой, дверь была не заперта, хотя я точно закрывала ее утром. Дома была Энни, она курила на подоконнике, свесив ступню над широким проспектом.
– Энн, господи, я так переживала за тебя! Ты не пришла на работу. Тебя там все обыскались! Я думала, ты точно будешь. С тобой все нормально?
– Да, все супер, Кэтти, – протяжно произнесла Энн, подбегая ко мне с дымящейся сигаретой, и обняла так крепко, что я не смогла пару секунд вздохнуть. – Я встретила такого классного парня! Красивый, высокий. Ща покажу фотку.
Энн достала телефон и показала фото смазливого голубоглазого мальчика с пшеничными кудрями, похожего больше на ангелочка, чем на хоть какое-то подобие мужчины. Энни все листала его фотопортфолио: вот он с голым накачанным торсом в тренажерном зале, вот, как девочка, позирует в лифте, держа крошечную собачку…
– Хм, Энн, он не похож на тех, с которыми ты встречалась раньше.
– Вот именно, – заулыбалась Энни, – он лучше их всех, вместе взятых. Он идеален, и знаешь, кем он работает?
– Фотомоделью?
– Ну да, а как ты догадалась? – И не дождавшись моего ответа, продолжила: – И если бы ты знала, какой у него там! Он меня трое суток не отпускал. Что мы только с ним не вытворяли!
Энн поцеловала экран телефона, целясь примерно в то место, которое радовало ее три дня, пока я ломала голову, что́ с ней опять могло произойти.
В голове я прокручивала, как рассказать Энн о клатче и золотых «Ролекс», наверное, единственном в мире просто выброшенном в окно.
– Кэтти, ты такую уборку здесь навела, офигеть! Я только не смогла найти маленькую черную сумочку со стразами, на цепочке, помнишь? Куда ты ее убрала? – Энн уставилась на меня вопросительным взглядом.
Клатч находился в прикроватной тумбочке. Я достала его и протянула Энни. Она быстро ощупала его, открыла внутренний карман и сквозь зубы, пытаясь успокоить саму себя, спросила:
– Кэт, где часы?
– Энн, сядь, пожалуйста. Я сейчас все расскажу. Помнишь того художника из галереи?
– Ты переспала с ним?
– Да нет же!
– Тогда мне неинтересно, – смеясь, заключила Энни.
– Подожди, Энн… – И ломаными фразами, как можно короче я рассказала все как есть. Остановилась только после описания того, как на коленях проползла каждый сантиметр под нашим окном, но часов нигде не обнаружила, и добавила в конце: – Прости, я не знала. И почему ты сразу мне не рассказала?
Энн молчала, никак не реагируя. А потом заявила:
– Кэт, я тебе не верю. Ты рассказала хрень. Я знаю, что ты общаешься с Дэном. Это он заставил тебя их вернуть?
– Что значит «вернуть»? При чем здесь Дэн?
– Я заняла пять тысяч баксов под эти часы и завтра должна их вернуть. Не знаю, что тебе наговорил Дэн, но сейчас они очень нужны. Кэтти, я не шучу. Где чертовы часы?
– Энн, ты украла их, не сказав мне ни слова. Я тебе рассказала все как есть.
– Кэтти, дорогая моя, все очень серьезно. В этих гребаных часах – год твоей работы в твоей долбаной компании, если ты не будешь есть, пить и дышать. А мне нужно возвращать все сейчас! – Последнюю фразу Энн выдавила со злобой. Она никогда со мной так не говорила. – Кэт, посмотри на меня и скажи, что вся твоя история – НЕ-ПРАВ-ДА.
Последние слова она произнесла уже спокойнее, растягивая их сквозь зубы. При этом схватив меня за край подбородка и глядя в мои испуганные глаза.
– Энн, прости меня. Прости. Я так испугалась. Мы что-нибудь придумаем…
