– Придумаем? Это я что-нибудь могу придумать, а ты можешь только гнить в несчастной дыре, подлизывая зад начальнику за гроши. Один раз была оттрахана за нормальные деньги, а соплей-то сколько развела! Знаешь что? Мне наплевать на твои сопли! Сейчас мы вернемся в клуб. Сколько сейчас? Почти десять, в самый раз. Ты еще успеешь подцепить кого-нибудь.
– Я никуда не пойду. Я не проститутка! – впервые прокричала я ей.
И тут она взяла меня за волосы и притащила к зеркалу, вцепившись, будто хищный зверь в добычу. На меня смотрело мое жалкое отражение, изрезанное потекшей тушью, с бледными искусанными губами на искривившемся от обиды лице, а на голову выше – отражение властной и злой Энни с идеальным макияжем и собранными в конский хвост волосами. Она подняла мою голову и сказала:
– Кэт, посмотри на себя. Посмотри, я сказала! Нет, ты не проститутка. Тебе до этого далеко. Ты просто дрянь, идиотка, дешевая шлюха, которая своей тупостью еще не раз покалечит свою жизнь. А деньги, которые ты выбросила в окно, возвращай сама. Я могла бы позвонить дружкам Дэна, которым задолжала, но не буду, потому что ты сейчас же отнесешь свой зад в клуб, чтобы тебя в него сегодня оттрахали за пятьсот баксов, и завтра тоже, и так до тех пор, пока не вернешь все до последнего цента. Ты поняла меня?
Она отпустила мои волосы и указала на коридор. Но я не двигалась с места, оцепенев от ужаса, будто в детском сне увидев, как любимая кукла превратилась в ужасного монстра и хочет напасть. Тогда Энн открыла входную дверь, взяла мою сумку и вышвырнула ее за порог, а затем вытолкала и меня. Не знаю, почему я сразу не встала и не ушла, а ждала, когда меня пинками и пощечинами выдворит за дверь та, кому я доверяла больше, чем себе.
Некоторое время я сидела неподвижно, смотрела на закрытую дверь, будто ждала, что она откроется и ко мне кинется Энни, прося прощения, говоря, что у нее крыша поехала или еще что-нибудь. Но дверь не открывалась. Я сидела под ней, как собака, сгрызшая любимые хозяйские ботинки и ожидавшая милости хозяина. Прошла, кажется, целая вечность, пока в голове вновь и вновь прокручивалась наша нелепая ссора. Я снова взглянула на дверь, и вдруг на ней, как на экране компьютера, стали появляться слова: «Ты просто дрянь, идиотка, дешевая шлюха, которая своей тупостью еще не раз покалечит свою жизнь…» Видимо, только сейчас я всерьез услышала слова Энн.
Я кинулась на улицу и побежала по широкому проспекту. Единственное, что я хотела сделать, – спрятаться ото всех, от всего, чтобы никто меня не видел и не слышал. Закрывая лицо от ветра, я уносила ноги в сторону парка. Быстрее были только автомобили, мчащие вперед и назад, словно белые и красные реки, вышедшие из берегов. Дома́ перешагивали друг друга, редкие прохожие на освещенной улице обязательно наталкивались на меня, и я старалась удержаться на ногах, и только в густой оси городских деревьев я свалилась огромной горой к подножию скамейки и выбросила в темноту летней пустоты крик отчаяния. Я ревела и ревела под кроной большого клена, упираясь лицом в деревянную толщу жестких перекладин.
