Это ненадолго. Меня обязательно найдут. Или мне заявить о том, что случилось, первой? Мне нужно успокоиться. В черном маленьком клатче у меня был припрятан недопитый ликер Everclear [9]. Мне нужно прийти в себя, и все встанет на свои места. Я зашторила окна, как будто за мной кто-то мог следить с улицы, налила почти чистый спирт в кофейную чашку, разбавив водопроводной водой, и выпила залпом. Горячий поток, как ледяные осколки, расцарапал горло и провалился вниз. Единственное, что мне хотелось сделать, – это написать тебе, Элли. Рассказать, как я ошиблась и что ни один ребенок, живущий на этом свете, не сравнится с тобой, мой милый ангел. Никто не сможет заменить тебя, мою Аэллу. Прости, прости, что я посмела подумать, что ты, моя девочка, можешь скрываться в чужих детях. Ты особенная, ты только моя, ты не могла быть чей-то. Моя единственная звездочка, ты в черном небе, зовущая к себе, недосягаемая, но безумно желанная. Зачем ты еще светишь мне, показывая неверные дороги? Все они уже не ведут к тебе. Ты там, в пучине темного сгустка ночной пыли, а я здесь, облитая неживыми лучами настольной лампы. Мы по-прежнему невероятно далеки друг от друга. А может, это я неверно трактую твои знаки, пытаясь назначить с тобой встречу на противоположной полосе неба, там, где ты просто не можешь существовать? Не значит ли это, что мне нужно перевернуть свои мысли и направиться к тебе, туда, где нам суждено быть вместе?
Перечитала последнюю запись… Я не помнила ничего из того, что написала вчера. Ужас, нестерпимый ужас осознания, что я натворила, всей тяжестью обвалился на мою голову раскаянием и страхом, что это произошло со мной! Неужели это вообще была я? Несостоявшаяся мать, ворующая чужих детей, а потом бросающая их в незнакомом месте. Нет, это чудовище не могло быть мною, это незнакомая женщина, лишь внешне похожая на человека, не умеющая понять и проявить материнские чувства. Даже животные не способны на такое! Что же я наделала? Бедная девочка, как же я ее напугала! Я должна вернуться к детскому саду и увидеть Глорию, я должна убедиться, что она там, любым способом выяснить, что с ней все в порядке.
Вывернув все вещи из шкафа на пол, я подобрала неброский образ, полностью противоположный тому, в котором меня привыкли видеть прохожие последние пару недель. Серое, еще университетское платье, туфли на плоской подошве, большие круглые очки в толстой пластмассовой оправе. Я собрала волосы в бесформенный пучок, вырвалась в слишком жаркий сентябрьский день и без проблем поймала такси. Мы подъехали к противоположному от сада дому в 11:10, в то время, когда дети играли на улице. Я попросила таксиста остановиться и подождать, мол, ко мне должна спуститься подруга и мы дальше поедем вместе. Из автомобильного окна было прекрасно видно детскую площадку и то, что Глории на ней не было. Я пересчитала всех детей; да, не хватало лишь моей девочки. Рядом с детьми находилось аж три воспитателя. Они уже не вальяжно занимались своими делами, периодически делая вид, что смотрят за подопечными, а, как высокогорные орлы, зорко следили за действием каждого ребенка. Тогда я подумала: если бы моя дочка среди белого дня убежала с незнакомкой, я ни за что бы на свете не отдала ее в тот же детский сад. Даже если с Глорией все в порядке, я больше никогда не увижу ее здесь. Мое такси простояло не более пяти минут, пока я не увидела, что на каждом фонарном столбе висит фотография Глории. Я побоялась выйти и прочитать, что написано на объявлениях, хотя и так догадывалась, что в них сказано о пропаже девочки. Господи, но тогда где же она? Неужели ее не нашел тот странный мужчина в клетчатой рубашке? Неужели она сама так и не выбежала на дорогу, чтобы ее заметили и непременно довезли до дома? Боже, что же я натворила! Где сейчас Глория?
– Отвезите меня назад, – поспешно попросила я таксиста.
– А как же подруга?
– Она уже не придет, – отрезала я и вцепилась ногтями в голову, до боли сжимая пульсирующие точки висков.
Вернувшись домой, я забилась в угол детской кровати и, не переставая курить сигареты одну за одной, открыла интернет, чтобы найти хоть какую-то информацию о девочке. Но даже на страницах всезнающей глобальной паутины ничего не было сказано о пропаже белокурой малютки. Статьи наперебой пестрили торговыми войнами, ожиданием падения курса валют, скандалами знаменитостей, но ничего об исчезновении ребенка из детского сада. Неужели об этом не должны трубить все страницы интернета? Где сейчас Глория? Где она? Я одна виновата в том, что произошло. Мне сейчас же нужно пойти в полицию и во всем признаться.
Я сделаю это и покажу им место, где оставила девочку. Так им будет легче разыскать ее, пока с ней ничего не случилось.
