– Где бы я ни бывал, люди сражались по одним и тем же причинам – из-за земель или из-за веры.
Похоже, ответ разочаровал Нобунагу. Я вспомнил другой совет брата Органтино, когда мне впервые предстояло встретиться с Нобунагой, – не расслабляться. Утренняя поездка выдалась долгой, и я слишком легко ввязался в разговор. Пришлось подумать, какой еще ответ я мог дать.
– Местность очень важна, – заговорил я, огладывая гряды холмов и узкие дороги. – В Европе и Индии сражения проходят в основном на равнинах. Для штурма вражеских укреплений там используют пушки и другие большие машины. Здесь, среди гор, возить такие орудия будет трудно. Ваша земля сама по себе делает это оружие неэффективным.
Нобунага принялся поглаживать подбородок, и мгновенная хмурость слетела с его лица, поэтому я продолжил. Мне было трудно описать по-японски требушет, и ответом мне стали недоуменные взгляды. Я перешел к рассказу о фалангах, в которых воины шли единым строем, укрываясь большими щитами, что вызвало спор между Огурой и Дзингоро о том, что лучше – иметь щит или оставить обе руки свободными для боя.
Около полудня Нобунага скомандовал привал. Слуга принес табурет для Нобунаги, а остальные стали спешно готовить пищу. Остальные сели на землю полукругом лицом к нему. Принесли и раздали дощечки с едой. Я быстро съел свою порцию, и Нобунага жестом распорядился принести еще.
– Кто правит твоей страной? – спросил он.
– В Африке нет правителя. У каждого племени свой вождь.
Он удовлетворенно кивнул.
– Значит, все как у нас. Но так было не всегда. Ты знаком с нашей историей?
– Немного, господин. Отец Валиньяно постарался, чтобы мы до приезда узнали все что можно.
– Рассказывай.
Я поерзал, устраиваясь поудобнее. Остальные, сложив ноги под собой и вытянув стопы вдоль земли, сидели на собственных пятках совершенно свободно, но их этому учили с детства. Непривычному человеку было больно сидеть неподвижно в таком положении, но пока они терпели мое неумение. Я чуть приподнялся на больших пальцах, стараясь как можно незаметнее ослабить давление на щиколотки, потом уселся снова.
– Сотни лет назад власть императора была абсолютной. Но благородные семейства соперничали за его благосклонность и положение в обществе, в конце концов подорвав силы самого императора. Власть захватил клан Минамото, установивший сёгунат, в котором формально правил император, но по-настоящему страной и военными делами полностью управлял сёгун. На смену сёгунату Минамото пришел сёгунат Асикага, который продержался больше двух веков, пока мой господин не низложил последнего сёгуна из клана Асикага.
Ранмару коротко кивнул мне, словно признавая, что я намеренно многое опустил, и подсказывая, что мой ответ не приведет к осложнениям. Нобунага заговорил сам, дополняя мой рассказ теми деталями, которые нравились ему самому.
– Да, я низложил сёгуна, но не я уничтожил сёгунат. Это сделала их собственная беспечность. Они назначили наместников в каждую провинцию, поручив им поддерживать мир, собирать налоги и содержать силы, готовые к войне по первому призыву сёгуна. Но с каждым поколением сёгуны становились слабее, больше интересуясь культурой и искусством столицы, чем трудностями провинций. Наместники начали оставлять себе собранные налоги и использовать свои силы для расширения собственных территорий. Некогда единая Япония стала землей воюющих государств, и сёгун был не в силах это прекратить.
Нобунага уже не обращался ко мне или к кому-то еще. Он смотрел в пространство над полем. Остальные люди, сидевшие полукругом, склонили головы, и я понимал, что должен поступить так же, но был слишком зачарован этой речью. Лицо Нобунаги пылало страстью, которой я не видел прежде, и только в этот момент я впервые смог сопоставить этого человека с тем образом, который создал брат Амброзиу. С образом человека, обуянного честолюбием и готового преступить любые границы.
– Больше ста лет мы постоянно сражаемся. И даже не с врагом, а между собой. Японцы против японцев. Мы проливаем кровь друг друга, отбираем земли друг друга, выжигаем поля друг друга и разрушаем замки друг друга. Семьи бьются против тех, кто раньше предлагал им убежище, бок о бок с теми, кто прежде убивал их предков. Клан сражается против клана лишь ради чести семьи. Мы – дом разделенный.
– Но вы объедините нас и сделаете единым народом, – тихо произнес Ранмару.
Нобунага, казалось, вышел из транса. Он окинул взглядом людей, сидевших перед ним со склоненными головами, кроме Ранмару и меня.
– Мы сейчас едем сражаться с врагом? – спросил я.
– Нет. Разве тебе никто не сказал, куда мы направляемся?
– Мне не нужно было это знать.
Теперь и остальные подняли головы. Пара слуг проскользнули внутрь круга, чтобы собрать миски, доски и чашки. Никто не обратил на них внимания.
– Мы едем в мой родной замок, Адзути. Там мы займемся приготовлениями. Встреча с врагом случится очень скоро. Тебе вернули оружие?
