Мне впервые предстояло войти в замок. Возвышаясь на семь этажей, он нависал над окружающими административными зданиями и двориками, занимавшими плоскую вершину горы, частными домами и военными постами, рассыпанными по склону вдоль дороги, и маленьким, но шумным городом у подножья. Первые пять этажей над наклонным каменным основанием были в основном выкрашены в белый цвет с небольшими вкраплениями черного и золотистого. Шестой этаж был ярко-красный, а седьмой ярус занимал позолоченный замок, сиявший на солнце подобно звезде, когда мы подъезжали к нему.
К вечеру моя одежда была готова. Ранмару вызвал меня в замок и показал новый наряд. Кроме четырех кимоно здесь были две пары штанов, которые он назвал хакама, – широкие, ниспадающие до середины икры, со складками спереди и повязанные на талии широким поясом, и три свободные рубашки из легкой шерсти синего, оранжевого и белого цвета, распахивавшиеся спереди на манер халата. Он выбрал синюю и показал мне, как правильно запахивать рубашку на груди и затыкать ее за пояс хакама, чтобы она не расходилась.
Когда я переоделся, Ранмару приказал унести португальскую одежду – ту, что купил мне Валиньяно. Он показал на стеклянное зеркало, к которому я и повернулся. Хакама были завязаны высоко, а похожая на халат рубашка запахнута на груди под углом, отчего мое туловище казалось коротким, но широким. Одежда была чистая и удобная, и я, сам того не желая, помахал руками, чтобы ощутить, как рубашка прилегает к телу. Я сделал движение, будто рублю мечом, рассмешив Ранмару, и засмеялся вместе с ним.
– Идем, – сказал он и подкрепил слово жестом.
Внутри замка по обе стороны внешних коридоров шли уединенные помещения для встреч, праздников для узкого круга и приема почетных гостей, но внутренняя часть замка была совершенно открыта. Посетители всех семи этажей могли наблюдать пространство в центре. От первого этажа до седьмого поднимались высокие колонны, раскрашенные драконами и павлинами, цаплями и огромными рыбами, странными созданиями. Но были среди них и люди – философы, воины и прочие исторические личности.
Внутренние балконы первых пяти этажей были выкрашены в черный цвет, а шестого – в красный. Седьмой был полностью покрыт золотыми чешуйками и отмечен эмблемой императора. Из уроков Валиньяно я знал, что император никогда не покидал столицу, и понял всю дерзость и силу решения Нобунаги, который построил замок с расчетом на его визит. Приезжающие даймё и их посланники увидят золотой балкон на верхнем этаже замка и поймут послание Нобунаги четко и ясно: «Средоточие власти находится здесь, а не в Киото. Придет время, и даже император приедет ко мне».
– Я почти ничего не понимаю в сумо, – шепнул я Ранмару, пока он вел меня вверх по лестнице.
– Тут как и с большинством вещей в Японии, – ответил он. – Все очень просто, пока не пытаешься разобраться. И тогда все становится сложно.
Мы остановились на пятом этаже. Здесь у перил уже выстроилось около десятка человек, и все они были одеты более изысканно, чем я. Среди них я узнал Огуру и Дзингоро. Когда мы вошли, братья уважительно поприветствовали Ранмару, а потом и меня, но уже не так уверенно. Принесли еду – что-то похожее на маленькие пирожки из рисового теста, подкрашенные зеленым, розовым и желтым. Подали чай и саке. Это было лучше той еды, которой кормили в доме стражи.
Толпа умолкла, когда этажом выше напротив нас появился Ода Нобунага. Ложа императора была пуста и не освещена, поэтому Нобунага, сидевший в красной ложе шестого этажа, смотрел на всех присутствующих сверху. Я видел, что чем ниже уровень, тем больше на нем народу: от небольших компаний мелких сановников до толпы простых солдат на нижнем уровне. Все встали, чтобы поприветствовать Нобунагу, который просто кивнул, давая знак начинать действо.
На нижнем этаже еще днем установили помост и посыпали его песком. На помосте по кругу выложили связки рисовой соломы, а центр обозначили двумя короткими белыми линиями.
Раздался один удар в барабан, и к помосту подошел пожилой мужчина в темном переливающемся кимоно, державший в руке длинную связку тлеющих веток. Поднявшись на помост, он обошел его по кругу, окуривая дымящимися ветками края площадки. Ранмару дотронулся до моего локтя.
– Дохё – священное место. Этого человека называют ёбидаси. Он будет руководить состязанием, но сначала должен очистить дохё.
Завершив ритуал, ёбидаси передал еще горящие ветки помощникам за пределами помоста и сел, скрестив ноги, у одной из меток в центре. На помост поднялись двенадцать участников – грузных мужчин с серьезными лицами и туго стянутыми на затылке волосами, совершенно обнаженных, если не считать набедренной повязки и крученой веревки на поясе. Пока они выходили, не было слышно никаких приветственных криков – только почтительное бормотание. Я видел, как на нижних уровнях люди перешептывались, тайком делая ставки. Радом со мной Дзингоро положил на стол пару монет и поглядел на брата Огуру, который в ответ улыбнулся и кивнул.
