Он рассказал о своих планах. О том, что, по его мнению, предшественники потерпели неудачу, пытаясь бескомпромиссно насаждать христианство в других землях. Он считал, что церковь должна вплетать слово Божье в местные обычаи, языки и мифы, а не требовать отказа от них. Он собирался встроить свою религию в их верования. Он был уверен, что наживет себе врагов и ему понадобится защита.
Тогда я почти ничего не понимал из его слов и еще меньше понимал, чему из сказанного можно верить. Я молчал и только кивал, когда казалось, что его нужно чуть-чуть подтолкнуть к продолжению. Он сразу мне понравился.
Когда портной закончил работу, Валиньяно осмотрел новую одежду.
– Сделайте еще два комплекта, – сказал он. – Один – на размер больше, а другой – еще на размер больше. Нам предстоит долгое путешествие. Он еще вырастет.
Путешествие из Португалии в Японию заняло почти пять лет с остановками в Гоа и Макао – португальских портах, соответственно, в Индии и Китае.
На палубе или на камбузе корабля отец Валиньяно учил меня истории Японии, ее обычаям и языку. Я уже изучил португальский и неплохо знал латынь, но японский оказался на них совсем не похож. Он давался мне с трудом, но Валиньяно проявлял терпение.
Потом его уроки также охватили европейское военное дело, торговлю и, разумеется, дела церковные, причем последние два предмета он считал взаимосвязанными.
– Печально, что приходится полагаться и на такие мирские вещи, но миссии обходятся дорого – новые семинарии, школы, печатни. Без этого нести наше слово невозможно.
В Макао Валиньяно испытал потрясение, выяснив, что никто из священников так и не научился говорить по-китайски, и тут же отправил письмо с требованием прислать лучших церковных языковедов. Улицы кишели бандитами, и некоторые из них наметили священника своей целью. Они заводили нас в укромное место, а иногда и подстерегали прямо на виду у толпы, зная, что те не вмешаются. В таких случаях я выходил перед Валиньяно, выпрямлялся во весь рост и смотрел в глаза тому из бандитов, которого считал самым смелым. Иногда доходило до драки, но чаще они ускользали, чтобы попытать счастья с более легкой добычей.
В Гоа мы ходили по базарам, напоминавшим мне тот, на котором меня продали в первый раз. Вокруг были прилавки с жемчугом, кораллами, фарфором, бархатом, перцем и лекарственными снадобьями, но больше всего было пряностей. Они лежали целыми барханами всевозможных цветов и ароматов.
На улицах рядом с базаром продавали африканцев и индийцев. Их выталкивали по одному на высокий помост, показывая толпе. Одни были напуганы, другие растеряны, и я не мог смотреть на них, не представляя себя там, на их месте.
Я видел, как рабов водили в порт и из порта Гоа, и все это время Валиньяно был рядом. Я понимал, как больно и трудно им идти, в каком они смятении, как покорны они после всех трудностей долгого путешествия, но также видел и пугающую искорку надежды в конце пути, неугасимой надежды, которая может лишь усилить их страдания. Не в силах ничего поделать, я опускал голову, чтобы не встретиться с ними взглядом. Через несколько дней отец Валиньяно, не сказав ни слова, поменял наш маршрут, делая крюк на целый час, чтобы обойти базар стороной.
Я считал его другом.
Тем вечером за ужином Нобунага объявил:
– Утром выступаем на восток.
Его слова придали обычно непринужденной трапезе внезапную торжественность. Нобунага продолжил речь.
– Токугава выкурил оставшихся вождей Такэда из убежища и обратил в бегство. Он полагает, что они направляются к Тэммокудзану. Мы должны быстро их нагнать.
Братья Огура и Дзингоро согласно кивнули. Как обычно, волосы Огуры были стянуты на затылке в строгий пучок, а Дзингоро свободно распустил свои по плечам. Нам принесли новые дощечки, на которых стояли тарелки с каштанами, водорослями и моллюсками и чашечки с саке. Я хранил молчание.
– Какие новости о войне? – спросил Огура. – Как идут дела у наших полководцев?
– Тоётоми быстро продвигается по южной дороге, но Мори по-прежнему ничего не предпринимают. На северной дороге Акэти… застрял.
– Неудивительно, – фыркнул Дзингоро. – Пронырливая мышь добьется успеха, пока старик торчит на месте.
Не обращая на него внимания, Ранмару продолжил:
– Акэти не сумел взять замок Яками измором, но договорился о его сдаче.
– Он все еще в провинции Танба? – пошутил Дзингоро. – Пожалуй, если мы выглянем в окно, то увидим хвост его лошади.
– Каковы условия сдачи? – тихо спросил Огура.
– Обмен заложниками. В обмен на сдачу замка Яками, Акэти пообещал безопасность клану Хатано. Хатано Хидэхару прибудет сюда, в Адзути, чтобы служить господину Нобунаге. Мать Акэти отправится служить в дом клана Хатано.
Эта новость вызвала за столом презрительные усмешки. Я представил себе лица стражников, когда они об этом узнают, вспоминая их шутки о том, что Тоётоми будет пробивать себе путь на запад силой оружия, а Акэти – уговорами.
– Он отдает в заложники собственную мать, хотя у Хатано нет ни единой возможности победить!
– К тому времени, когда Акэти нагонит Тоётоми, он останется вообще без семьи!
