– Может быть, ему просто не терпелось избавиться от собственной матери, раз он так легко ее отдал?
Братья рассмеялись, но Ранмару быстро заставил их замолчать.
– Позвольте напомнить вам, что Акэти сейчас в поле ведет вперед тысячи людей, пока вы сидите за столом нашего господина в тепле, уюте и сытости. Приберегите смех. Вы скоро и сами будете готовы отдать собственную мать за удобную постель.
Получив отповедь, братья закивали. Нобунага даже не оторвал взгляда от своей миски и, казалось, не разделял взгляда Ранмару на происходящее.
– Я отозвал Акэти. Южная дорога кажется мне более многообещающей. Тоётоми сумеет сам выманить Мори. Дипломатия играет свою роль, но Акэти платит слишком высокую цену за слишком незначительный приз. Мы не можем встретить Мори ослабленными. Акэти получил новый приказ – отвести своих людей на восток и встретиться с нами. Я приказал ему лично доставить семью Хатано сюда, в Адзути, и выехать к нам.
– Акэти будет недоволен тем, что его отзывают с запада.
– Акэти верен. Меня не волнуют его чувства в этом вопросе. Он получил приказ.
Люди за столом согласно забормотали. Ранмару обернулся ко мне.
– Тебя что-то беспокоит? Ты все рвался в бой, а теперь, когда это вот-вот случится, вдруг сидишь с кислым видом, как будто лимон проглотил. Неужели наш гигант испугался?
Он сказал это шутливым тоном, вызвав смешки у остальных, хоть и беззлобные. Когда я не ответил, Нобунага поднял голову.
– Здесь все говорят свободно.
Я доел и поставил тарелку с миской на дощечку.
– Иезуиты останутся здесь?
– Тебя это беспокоит?
Я сжал и разжал кулаки, не зная, что ответить. Мне не было причины злиться и протестовать против их присутствия, но встреча с ними во дворе послужила очередным напоминанием, что я видел союзников в тех, кто видел во мне лишь собственность.
– Следовало предупредить тебя об их приезде, – произнес Нобунага, и это было самое близкое к извинению, что он мог сказать в присутствии своих людей. – И все же – да, они остаются здесь. Они – мои гости, и все будут обращаться с ними соответствующим образом.
– Разумеется, – согласился Ранмару. – Но мне и самому любопытно, мой господин… Зачем вы принимаете этих священников, если ваши собственные оружейники научились делать аркебузы почти такого же качества, как португальские?
– От иезуитов есть польза и помимо оружия. Их идеи распространяются, и это вселяет в буддистских и синтоистских священников некоторое… беспокойство. Они не станут создавать нам проблемы, если все их внимание будет обращено на иезуитов.
– И все же они владеют нашим важнейшим торговым портом, – осмелел Ранмару.
– Все японские земли объединятся под нашим знаменем независимо от того, кто сейчас ими владеет – чужеземцы или кто-то из нас. Пока же у нас остаются другие враги, которых необходимо победить.
– Значит, они все же враги? – тихо спросил Огура.
Все взгляды сошлись на мне, и я на миг задумался, пытаясь отстраниться от личных чувств, чтобы дать самый верный ответ.
– Валиньяно не считает никого из людей своим врагом. Но у него есть свои цели, и он всегда считает свое дело правым. Он может… упорствовать.
Остальные задумчиво закивали.
– Возможно, не следует допускать, чтобы их идеи распространились слишком широко, – продолжал настаивать Ранмару.
Нобунага насупился и резко ответил:
– Не распространятся. Я об этом позабочусь.
После недолгого напряженного молчания Нобунага обратился ко мне:
– Ты когда-то спрашивал об истории вторжения монголов и «Божественном ветре». Почему я выбрал именно ее в тот вечер, когда тебя привели ко мне. Что ж, я расскажу. Токугава говорил тебе о битве у Окэхазамы, верно?
Я кивнул.
