Я видел все это, проезжая мимо: тела, присыпанные снегом, замерзшая, почти черная кровь. Я не видел коротких клинков в животах мертвых мужчин, но знал ритуал сэппуку, при котором нож вонзали в живот, а потом рывком вспарывали себя поперек и вверх, если на это хватало сил. В более официальных случаях человек, совершавший сэппуку, выбирал себе в помощники доверенное лицо, которое должно было отсечь голову в тот миг, когда клинок вонзится в живот, – даровать милосердную быструю смерть. У этих людей такой роскоши не было. Они перерезали горло женам и детям, вспарывали себе животы и умирали медленной и мучительной смертью, лежа лицом в пол.
Помимо верных самураев и солдат, явно убитых в бою, других тел почти не было.
– А разве их не должно быть больше?
– Ты наблюдателен, – подмигнул мне Ранмару. – Похоже, больше людей сдалось, чем вступило в бой. Это и неудивительно – Такэда Кацуёри всегда был бледной тенью своего отца. Вражда между кланами Ода и Такэда имеет давнюю историю, в несколько поколений. Когда господин Сингэн умер, бразды правления принял его сын Кацуёри. Он решил доказать свою силу, одержав победу над кланом Ода, но войско господина Нобунаги разгромило Такэду при Нагасино, от чего они так и не оправились.
Я наблюдал за Нобунагой, но тот не подавал виду, что слышит нас. Он внимательно изучал дорогу перед собой, иногда поднимая голову, чтобы окинуть взглядом горы или присмотреться к верхушке дерева, но я знал, что он, как обычно, внимательно слушает.
– Кацуёри попытался вернуть силу клану, повысив налоги, и удержать слабеющую власть за счет суровых наказаний даже за мелкие проступки, – продолжал Ранмару. – Но так он лишь окончательно утратил любовь подданных, поэтому не стоит удивляться, что его люди переходят к нам.
В подтверждение его слов мы тут же наткнулись на нескольких бывших подданных Такэды. Под командованием одного из людей Токугавы они расчищали дорогу перед нами от снега и трупов, чтобы облегчить нам проезд. Человек Токугавы поклонился Нобунаге, и пленные поспешили последовать его примеру, а потом вернулись к работе, оттаскивая трупы и раскидывая лопатами и метлами снег и почти не обращая внимания на армию Оды.
Несмотря на их усилия и присутствие других рабочих команд на нашем пути, продвижение замедлилось. Чем выше мы поднимались в горы, тем холоднее становилось и тем гуще валил снег. Лошади жались друг к другу. Дорога под ногами превратилась в месиво из-за тающего снега и множества прошедших по ней ног. Слуги выехали вперед, чтобы поставить походные шатры на месте ночевки и подготовить их к нашему приезду.
Вечером мы встали лагерем на большой поляне на склоне горы. Стоявшие вокруг лагеря матерчатые завесы, украшенные эмблемами клана Ода, вздувались и хлопали на ветру, и я сочувствовал тем, кому приходилось стоять на страже рядом с ними. Конюхи при свете факелов чистили, кормили и поили лошадей. Слуги приготовили чаши с горячим супом и рисом для небольшого отряда, сопровождавшего Нобунагу. Остальным пришлось довольствоваться холодной рыбой и фруктами.
Прибыл гонец. Его встретили чашкой испускающего пар супа и сразу отвели в шатер Нобунаги. Нобунага, Ранмару, братья и я вместе с полудюжиной доверенных самураев Нобунаги уселись в круг и стали ждать, пока гонец согреется.
– Мы еще не вступили в бой с Кацуёри, но загнали его в угол. Он…
– Нет, – Нобунага поднял ладонь, и гонец тут же плюхнулся на колени и уткнулся лицом в землю. – Рассказывай с самого начала.
Гонец поднял голову, снова поклонился легким кивком и начал рассказ заново.
– Он сразу же бежал в замок Синпу. В замке Такато он оставил три тысячи человек, чтобы прикрыть отступление. Мы думали обойти Такато, но решили не оставлять им возможность ударить нам в тыл или перерезать наши пути снабжения. В замок ведет всего одна дорога, а с остальных трех сторон он защищен крутыми утесами…
Видимо, гонец уловил что-то в выражении лица Нобунаги и понял, что описывать сложности положения замка Такато своему командующему нет нужды. Откашлявшись, он продолжил:
– Горстка людей вызвалась добровольцами, чтобы перейти реку вброд. Ночью они перебили стражу и открыли дорогу нашему войску.
Я ничего не знал о замке Такато, но мог себе представить, какой риск представляла эта затея. В узких горных долинах течение рек было бешеным и холодным. Безопасного способа перебраться на другой берег не существовало. Ночная переправа под носом врага была свидетельством огромной отваги и преданности.
– Кого Такэда оставил во главе обороны Такато?
– Госпожу Сува. Она сражалась отважно, но после того как мы проникли за стены, обороняющиеся ничего не могли поделать. Тем не менее на Токугаву оборона произвела впечатление, и он позволил госпоже Сува самой лишить себя жизни.
Нобунага одобрительно кивнул.
– Я видел дым. Это Синпу? – подал голос Ранмару.
