– Хм… Скорее всего, – задумчиво произнес Нобунага. – В обороне Кацуёри полагался на горы, а не на замки. Наши лазутчики утверждают, что Синпу построен скорее для роскоши, чем для отражения атаки. Если Кацуёри получил известие о падении Такато, то понял, что Синпу ему не удержать.
– Так и есть, – сказал гонец с заметным беспокойством. – Но есть еще кое-что. Мы захватили людей из Синпу и допросили их. Перед тем как сжечь замок и окружающий город, Кацуёри приказал запереть остальных знатных людей в домах.
– Что за трус… – гневно начал Дзингоро, но осекся и не стал давать волю языку и гневу.
В шатре воцарилось молчание. В том, что Токугава провел детство в заложниках у клана Имагава, не было ничего необычного. Союзы часто скрепляли, отправив члена семьи жить в другом клане, как Акэти недавно отправил свою мать в клан Хатано в обмен на сдачу замка. Возможно, Кацуёри обозлился из-за измен, случившихся за время марша Токугавы к его столице, но все равно у такого могущественного феодала, как Такэда, под защитой наверняка находились десятки детей, жен, матерей или сестер из благородных семейств. Сжечь их заживо означало бесспорное нарушение всех законов.
Это был последний, отчаянный и ужасный поступок, знак того, что Такэда Кацуёри считал поражение неизбежным. Он разрушил все свои союзы до единого, и после этого ни одна семья, какой бы незначительной она ни была, не стала бы ему присягать.
Все смотрели на Нобунагу, и никто не отваживался заговорить.
– Но вам известно, где он сейчас?
– Да, мой господин.
– И у него нет надежды на спасение?
– Мы окружили его и ждем вашего приказа.
– Значит, завтра мы покончим с кланом Такэда.
Лицо Нобунаги, как обычно, не выражало ничего. Он встал и вышел из шатра в ночной холод.
Мы поспали несколько часов, потом выехали еще затемно. С войском Токугавы мы встретились незадолго до рассвета на горном гребне напротив горы Тэммоку. В холмах у подножья горы мы увидели лагерь, наскоро укрепленный заостренными бревнами, сколоченными крест-накрест и установленными частоколом в два ряда – один служил первой линией обороны, а к другому можно было отступить. Соломенные щиты с бойницами для лучников были плотно связаны между собой. Перед лагерем на слабом ветру вяло покачивались знамена. Их было удручающе мало.
– Они пытались сбежать в Ивадоно.
Челюсть Токугавы совсем скрылась в складках подбородка, и голос прерывала одышка, которой прежде не было, но взгляд его оставался все таким же острым, а ореол властности ничуть не ослаб.
– Туда их не пустили. В Ивадоно правит Оямада Нобусигэ, и он перешел на нашу сторону, узнав о сожжении Синпу. До других замков им не добраться. Мы их окружили. Можем построить своих аркебузиров здесь, – он указал на полосу деревьев к западу от лагеря. – Но будет трудно строить солдат в шеренги, чтобы стрелять без перерыва, поэтому, как только мы выстрелим, они бросятся на нас, пока солдаты перезаряжают оружие. Если мы сможем выманить их…
– Это не понадобится, – Нобунага глядел на лагерь противника, а не на Токугаву. – Его вассалы переметнулись. В лагере остались только самые верные из его людей, те, кто с радостью отдаст за него жизнь.
Нобунага обернулся, обращаясь к импровизированному военному совету:
– Они понимают, что не могут победить и не могут сдержать нас. Они попытаются пробить брешь в наших порядках, чтобы Кацуёри мог сбежать. Это единственное, ради чего они еще могут сражаться.
Нобунага указал на пространство между частоколами.
– Они займут позицию там. Пространство достаточно узкое, чтобы уменьшить наше преимущество в численности, а линия деревьев достаточно плотная, чтобы защитить их фланг от удара конницы. Мы выстроим аркебузиров вдоль фронта. Две линии. По одному залпу каждая. Когда они бросятся в атаку, наша конница выскочит из-за спин стрелков. Я бы предпочел встретить их в открытом поле, но лучше уж драться с ними в горном проходе, чем дать им укрыться за стенами. Никому, кроме первой линии, не наступать. Войска, окружающие лагерь, должны удерживать позиции и не дать никому уйти. Ваши порядки надежны?
– Ни единого просвета, мой господин, – кивнул Токугава. – Даже мышь не проскочит.
– Передайте приказы.
На этом совещание закончилось, и командующие разошлись. Нобунага посмотрел на меня.
– Ты отдохнул?
– Я всегда хорошо сплю накануне боя. Лучше лежать головой на камне, чем на пуховой подушке.
– Значит, когда вернемся, скажу, чтобы у тебя отобрали постель, – улыбнулся Нобунага, но тут же улыбка исчезла, и он строго посмотрел на меня. – Зарабатывай себе имя. Сегодня и каждый следующий день. Ты – самурай. Пусть тебя боятся.
