– Ты знаешь, почему я тогда, давным-давно, выбрал именно тебя? Потому что ты понимаешь, что иногда неприятные вещи необходимы. Ты хорошо служил мне. Мне было нелегко решиться отдать тебя, но я сделал бы этот выбор снова. Ты знаешь, что я всегда поступаю так, как должен.
Он развернулся, чтобы уйти. Меня словно обожгла злость от того, как мимоходом он упомянул, что отдал меня.
– Помните Гоа? – бросил я ему в спину.
Валиньяно остановился и оглянулся через плечо.
– Тогда вы делали крюк на час, а то и больше, чтобы я не видел торговли и рабов, которых высаживали на берег. Здесь, сейчас, я поступаю точно так же, избегая проходить мимо вашей церкви. Ради которой вы меня продали!
Я хотел, чтобы мой голос прозвучал гневно, но вместо этого он вышел надтреснутым от боли. Впервые я показал ему свои настоящие чувства – при нем я всегда старался не выдавать свои эмоции ни голосом, ни выражением лица, даже в нашу первую встречу, когда я был еще почти совсем мальчишкой.
На мгновение показалось, что мой ответ потряс Валиньяно, но тот быстро дал волю гневу.
– Я избавил тебя от жизни, занятой мытьем полов и целованием чужих ног. Я обучил тебя, возвысил тебя. Погляди, кем ты стал. Ты бы хотел, чтобы я оставил тебя в той крошечной, кишащей крысами семинарии, управляемой болванами?
– Вы забрали меня, потому что решили, что я могу быть вам полезен. Не притворяйтесь, что были другие причины.
– Я забрал тебя, потому что решил, что ты можешь быть полезен церкви!
Некоторые прохожие начали останавливаться, глядя на нашу перепалку. Заметив это, Валиньяно остыл так же быстро, как и взорвался. Он провел ладонью по своему одеянию, словно разглаживая воображаемую складку.
– Надеюсь, у тебя остались не только дурные воспоминания.
Глядя вслед уходящему Валиньяно, я почувствовал, как брат Органтино коснулся моей руки.
– Исаак, – начал он. – Будь осторожен. У отца Валиньяно… есть некоторые сомнения относительно Нобунаги. Я не могу сказать больше, да и этого мне говорить тоже не следовало. Но будь осторожен.
– Если он собирается…
– Исаак, – перебил меня Органтино. – Ты знаешь отца Валиньяно лучше, чем я. Может быть, даже лучше любого другого. Ты знаешь, что у него всегда есть планы, расчеты на крайний случай. Но это не означает, что они будут приведены в действие. Я поговорю с ним. Если святилище играет важную роль, уверен, его можно будет убедить. Для отца Валиньяно оно не имеет значения. Вот порт в Нагасаки… Это для него важно, и так просто он этот порт не отдаст. Если ты сможешь уговорить Нобунагу в этом вопросе, если можно достичь некоей… договоренности, это… поможет избежать осложнений.
Брат Органтино выглядел очень усталым, скулы заострились, тело несколько утратило былую мягкость. Они планировали это дело сообща. Я достаточно времени провел с Валиньяно, чтобы видеть насквозь его интриги. Настоящую ценность для Валиньяно представлял порт, а святилище нужно было лишь как предмет торга. Органтино было явно больно играть свою роль. Он боялся посмотреть мне в глаза. Он пошел прочь, потом остановился.
– Ты даже не подозреваешь, насколько он тебя ценит. И он тебя защищает куда сильнее, чем тебе кажется. Будь осторожен, брат мой. Мы не хотим, чтобы ты подвергался опасности.
Вечером пятого дня чествований явился неожиданный гость.
– Представляю господина Хидэхару из клана Хатано провинции Танба.
Слуга в простых черных штанах и рубашке представил гостя в дверях главного зала и выскользнул прочь. Если Нобунагу и разозлило употребление слова «господин» применительно к побежденному Хидэхару, то он не подал вида.
Хидэхару вошел в одиночестве, одетый в белую рубашку с широкими плечами и небесно-голубой жилет. Волосы были стянуты в узел на затылке, в бритой наголо макушке отражались неровные отблески светильников. Он прошел половину пути до Нобунаги и опустился на колени, коснувшись лбом пола, а потом снова встал.
– Я до сих пор не имел возможности отблагодарить своего хозяина за его щедрость и гостеприимство, но мне не хотелось бы столь же запоздало приносить ему поздравления с победой.
Что-то было не так. Я вглядывался в Хидэхару. Он выглядел гордым, а не побежденным. Ни единого следа покорности в позе и голосе, несмотря на уважение, выраженное поклоном. Он стоял, опустив руки, и я заметил, что рука под обрезом длинной свободной рубашки еле заметно подрагивает. Я поглядел на Ранмару, потом на Нобунагу, но не смог привлечь их внимание, да и не знал, что сказать им, если бы это удалось.
Слова брата Органтино встревожили меня. Все те дни, что прошли после их с отцом Валиньяно приезда, я повсюду выискивал заговор, видя врага в любом лавочнике, торговце или крестьянине. Это очень сильно измотало меня, и вполне вероятно, что я до сих пор продолжал искать то, чего на самом деле не было.
Нобунага встал.
– Вы были превосходным гостем, Хидэхару.
Хидэхару слегка поморщился, услышав свое имя без титула. Оплошность была не из тех, что Нобунага допускал непреднамеренно.
– Полагаю, вы и ваша семья чувствуете себя здесь в безопасности. Я желаю этого всем, кто находится под моей властью.
