– Я вспомнил тот первый раз, когда меня привели к вам. Вы пытались содрать с меня кожу щеткой.
Нобунага добродушно рассмеялся.
– Да, я решил, что это какой-нибудь фокус. Я ведь и в самом деле никогда раньше не видел таких, как ты. Идем, пройдемся вместе.
– Вас не было несколько часов.
– О, церемония оказалась куда более замысловатой, чем то наше простое чаепитие. Должен признаться, в чайной церемонии я новичок, и мне еще есть чему учиться.
– Должно быть, у нее глубокая история. Впрочем, то же можно сказать и обо всем остальном здесь.
– Наши обычаи все еще кажутся тебе странными?
– Нет. Мне здесь хорошо, и я благодарен вам за это. Просто мне кажется, что многому еще нужно учиться. Истории, культуре, этикету. Где-то я чувствую себя как рыба в воде, где-то боюсь, что так и не смогу найти свое место.
– А ты бы хотел?
– Хотел чего, мой господин?
– Найти свое место.
Нобунага остановился и посмотрел на меня. Закатное солнце окрашивало верхушки ворот и черепичных крыш в багровые тона и отбрасывало длинные тени через весь двор.
– Да. Я хотел бы, чтобы мое место было здесь.
Нобунага улыбнулся, хлопнул меня по плечу и продолжил путь.
– Я считаю, что люди сами заслуживают себе дорогу. В Японии есть множество людей, даже из благородных семейств, которые родились здесь, но им я бы не поручил даже чистить отхожие места. А есть люди вроде тебя, рожденные за пределами этого мира, которые делают мне честь, оставаясь рядом со мной.
Мне захотелось поблагодарить его, но показалось, что я не сумею выразить это как следует.
– Когда-то я сожалел о глупостях своей молодости, – продолжал он. – Но твоя молодость не дала тебе возможности совершать глупости. То же можно сказать и о многих других под моим началом. Я научился понимать, как мне повезло в том, что, расточительно разбрасываясь тем, что было мне дано, я все равно получил награду, когда другие могли в жизни следовать лишь своей узкой тропинке. Именно ради этого урока Масахидэ отдал свою жизнь, и я больше не стану принимать то, что у меня есть, как должное. Япония скоро станет единой. Мне понадобятся люди вроде тебя, чтобы напоминать мне о том, что править нужно как следует.
Я взялся за рукоять меча и склонил голову.
– Я к вашим услугам, мой господин. Отныне и навсегда.
– И я рад этому, – ответил Нобунага. – Ты оказал честь нашему клану своей службой. Пусть ты и не родился здесь, Ясукэ, но здесь ты на своем месте. Ты – человек клана Ода. Надеюсь, ты никогда не ощущал иного.
Я проснулся от мягкого удара наконечника стрелы в дерево. Вскочив с постели, я схватил катану. Трое других обитателей комнаты все еще спали. Я раздвинул дверь и вышел в коридор. Было тихо. Похоже, никто больше ничего не услышал или не проснулся.
Я быстро, но бесшумно вышел на крыльцо дома, где мы ночевали. Меч был в ножнах, но рука лежала на рукояти. С того места, где я стоял, не было видно ни дома стражников, ни ворот. Я уже собирался спуститься с крыльца, чтобы быстро осмотреться, как услышал свист еще одной стрелы и глухой удар от ее попадания.
Она была выпущена в сторону конюшен, где конюхи обычно работали всю ночь, чтобы подготовить лошадей к утру. Я напряженно вгляделся в ту сторону, откуда прилетела стрела. Сначала я не увидел ничего, кроме темноты, но потом прилетела новая стрела, за ней – еще одна. Лошади заржали и забились в стойлах.
Первым моим побуждением было броситься вперед, но мой долг был защищать Нобунагу. Я подумал, не вернуться ли сначала за доспехами, но решил не терять времени. Конюхи выскочили из конюшни и бросились на невидимого врага, вооруженные лишь клещами и железными прутьями. Я мысленно пожелал им достойной смерти и бросился к покоям Нобунаги.
Зазвенел гонг, поднимая общую тревогу, и я понял, что кто-то, скорее всего, отдал за этот звук свою жизнь. Когда я подбежал к покоям Нобунаги, люди вокруг уже начинали просыпаться, мотая головами, отяжелевшими от сна и саке, но быстро приходя в себя. В комнате Нобунаги было пусто. Я схватил со стойки нагинату на длинном древке и побежал дальше по коридору.
Нобунага стоял в уединенном садике за своей комнатой. Ранмару уже отыскал его, и у обоих в руках были луки, а на плечах весели колчаны со стрелами.
– Что случилось? – спросил он.
– Не знаю.
– Ига? – предположил Ранмару, но Нобунага сразу отмел эту идею.
– Если бы из Иги послали сюда своих людей, они напали бы на нас, не дав проснуться. – Он обернулся ко мне. – Они уже внутри стен?
– Думаю, да. Они захватили конюшни. Больше я ничего не знаю.
– Значит, гонцов нам не послать.
Несколько других самураев Ода прибежали по коридору и окружили своего господина. Среди них были Огура и Дзингоро. Ранмару указал на одного из прибежавших:
– На крышу!
Тот кивнул и исчез.
Главный двор ожил, наполнившись боем барабанов, звоном стали и криками сражающихся и умирающих людей. Надежда, что это была всего лишь слишком далеко зашедшая пьяная драка, окончательно угасла. Ранмару обернулся к Нобунаге.
