Тетива на луке Нобунаги лопнула, и я передал ему нагинату. Колчаны опустели, и воины Акэти пробили брешь, почти добравшись до лестницы.
– К лестнице, – приказал Нобунага. – Приготовьтесь держать оборону.
Мы собрались возле лестницы наверху. Я насчитал двадцать два человека. Внизу во дворе воинов Акэти было не перечесть, а за воротами ждало своей очереди еще более многочисленное войско. Ранмару словно прочитал мои мысли.
– Все равно из тебя получился бы уродливый старик.
Я улыбнулся ему в ответ.
– Даже на пороге смерти ты мне завидуешь. Должно быть, ты был главным красавчиком в Японии, пока не приехал я.
Мы мрачно рассмеялись и покрепче взялись за оружие.
Первых врагов, прорвавшихся к основанию лестницы, скосили наши стрелы, но они все продолжали прибывать, шагая по трупам. У меня были самые длинные руки, и первого противника, яростно взлетевшего вверх по лестнице, я проткнул ударом копья в живот, поднял и швырнул в бушевавшее внизу море тел, но это не задержало следующего и того, кто последовал за ним.
Внизу еще сопротивлялись люди Оды, но они были разобщены и подавлены. На лестнице мы держали оборону и отбивали атаки воинов Акэти. За жидкими заграждениями, которые успели соорудить Огура и Дзингоро, мы построились в два ряда – первый перекрывал лестницу, а второй должен был убивать любого, кому удалось прорваться, и быстро затыкать бреши в первой линии.
Я стоял в первой линии плечом к плечу с Нобунагой и Ранмару. Мы рубили нападавших и сбрасывали их тела вниз по лестнице, надеясь, что следующие за ними споткнутся. Моя катана застряла в животе солдата Акэти, но я подобрал меч с одного из тел, лежавших у моих ног, и продолжил бой.
Слева от меня Нобунага немного осел. Я бросил быстрый взгляд и увидел, что он ранен: стрела глубоко вонзилась ему в ногу. Его нагината продолжала мелькать, врубаясь в наседающее море врагов со все той же сверхъестественной скоростью, но кровотечение из ноги вскоре должно было его ослабить. Я крикнул людям, стоявшим позади меня:
– Господин ранен! Уведите его в покои!
Нобунага открыл рот, чтобы отменить приказ, но промолчал. Его быстро вывели из строя, и освободившееся место занял другой. Бой шел на считаных метрах, двор и лестницу разделяли всего десятка два ступенек. Мы держались как могли и сколько могли, но врагов было слишком много.
– Отходим в коридор! – приказал Ранмару.
Мы отступили от лестницы, не переставая резать и рубить врагов. Солдаты Акэти поднялись на балкон и остановились. В узком коридоре их численное превосходство переставало играть роль. Они все равно в конце концов должны были одолеть нас, но это далось бы им высокой ценой, которую ни один из солдат не хотел платить. Они смотрели на нас через дверной проем, дав нам время размять плечи и перевести дыхание.
Наступило утро, и вокруг ног столпившихся на улице воинов Акэти струился рассветный туман. Я заметил, что Дзингоро тоже ранен и из раны на его бедре хлещет кровь.
– Вероломные псы! – крикнул Ранмару. – Сегодня я срублю тысячу голов! Слуги, обмывающие их, сотрут руки до кровавых мозолей и проклянут имя Ранмару, который доставил им столько мертвецов. И последней я срублю голову Акэти Мицухидэ. Вы не хуже меня знаете, что стражники в Адзути хохочут при одном упоминании его имени. Вы предали своего господина ради старого труса и зануды! Пусть Акэти выйдет вперед, и я покажу вам, что ему не сравниться с истинными воинами клана Ода!
Я стоял за спиной Ранмару, и солдаты Акэти видели мою голову, возвышавшуюся над ним. Мне было известно, что лишь немногие из них раньше видели меня, и многие боялись, принимая за демона. Я выпрямился во весь рост, коснувшись макушкой деревянной балки, расправил плечи во всю ширину коридора. Мое лицо было почти на одном уровне с фонарями, поэтому оно оставалось в тени.
– Мой друг очень добр к вам. Он предлагает вам почетную смерть, но я – нет. Я говорю, что вы отказались от собственной чести, обратив оружие против своего господина. Я не стану рубить вам головы. Сначала не стану. Сначала я отрублю вам большие пальцы. Потом я отрежу вам носы и губы. После этого вырву глаза из глазниц. Ваши головы не удостоятся чести быть показанными господину Нобунаге. Я оставлю ваши трупы во дворе гнить на солнце на поживу воронам. Ваши головы останутся без подписей, и те, кто придет потом, не смогут узнать их, чтобы назвать по имени.
Те немногие воины Акэти, которых мы видели, побледнели. Я заметил, как подрагивают плечи Ранмару, и понял, что он с трудом сдерживает смех. Не оборачиваясь, он прошептал:
– А ты все же умеешь хвастаться.
Я положил ладонь ему на плечо и прошептал на ухо:
– Да. И я не забыл, как ты назвал меня грозой свиней. На твое счастье, сейчас другие заслуживают моего гнева куда больше, но когда мы покончим с этими изменниками, я еще могу скрестить с тобой мечи.
– Это будет большая честь. Я буду сражаться с тобой как с братом. И одержу победу.
