И он решительно пошел вперед по едва видимой тропинке, за ним шел один из учеников с поклажей на голове, далее Вьюгин, а замыкал шествие второй ученик. Оба они опирались на короткие древки копий, Нкили — на свой резной посох, Вьюгину тоже досталась палка. Так как все держали свою половину листика во рту, то никто не произносил и слова. Было прохладно и сыро, но дождя не было, а тропа была умеренно скользкой. И она не уходила круто вниз, а демонстрировала всю свою живописную извилистость, все время огибая огромные валуны, кряжистые деревья, с которых свисали космы странных мхов, похожие на зеленые волосы сказочных эльфов, хотя последние к Африке отношения иметь не могли.
Так они шли часа два, потом у небольшого ручья Нкили решил устроить привал и позавтракать. Вьюгин, по примеру других, выплюнул свой волшебный листок и сел на разостланную козью шкуру, которую вынул из своей сумки ученик мага. Ели ломтики вареной, чуть сладковатой, маниоки, желтые, как слоновая кость, они были завернуты в банановые листья. В круглом солдатском котелке содержалась смесь толченого земляного ореха, растертых в порошок сухих листьев баобаба, перца и пальмового масла, о чем Вьюгин узнал позднее. Кусочки маниоки каждый макал в эту смесь, держа под каждым свою ладонь. Потом все напились, зачерпывая руками, очень холодной и прозрачной воды из ручья, Нкили снова дал всем по разрезанному листу, и все продолжили путь. Вьюгин подумал, что листок во рту, если даже и не выполнял свою главную функцию, вызывая невидимость, то уж точно обеспечивал абсолютное молчание всех идущих. А вокруг была тишина. Лишь один раз из дальних зарослей справа от тропы до них донеслись чьи-то отдаленные голоса: возможно там находился пост правительственных войск. Нкили ненадолго остановился, сделал, глядя в сторону голосов, какой-то сложный знак правой рукой и сразу же зашагал дальше, не удостаивая больше эти голоса вниманием.
Деревья становились тем выше, чем ниже опускалась тропа, и в одном месте в отдалении на их ветках резвилась, совершая акробатические прыжки, большая группа темносерых обезьян с белой грудью и животом. Оттуда неслись резкие протяжные крики. Нкили выразительно взглянул на своих учеников и Вьюгину показалось, что они с придирчивым вниманием глянули на острия своих копий, как бы проверяя их боевую готовность. Даже Вьюгин понимал, что обезьяны — это главная добыча леопарда, а сейчас они проходили места, где любит охотиться пятнистый зверь: деревья с нависающими над землей толстыми сучьями, крупные камни, выступающие из земли и покрытые лишайниками.
Стал сеяться мелкий дождь, но от него прикрывала идущих густая древесная листва. Потом дождь перестал и там, где должно было находиться солнце, в небе появилось желтоватое пятно, напоминающее жирный след на сероватой бумаге. Был еще один привал, когда время уже перевалило за полдень и снова все уселись, но уже у другого, более широкого, ручья и ели все ту же маниоку с той же смесью, от которой потом долго не проходила жажда.
После второго привала Нкили уже не раздавал всем половинки листа и Вьюгин понял, что они уже миновали места, где их могли увидеть солдаты, которые вели войну, впрочем, довольно вяло с боевиками Мукамби. И вот наступил наконец момент, когда они все вышли почти на равнину, поросшую отдельно стоявшими деревьями, похожими на отставших от своих и теперь отдыхавших путников.
Нкили остановил свою небольшую группу и сказал Вьюгину, что вон за тем деревом с обугленной от удара молнии верхушкой, проходит дорога, которая приведет его в одно большое селение, а там уже проезжают машины и можно оттуда уехать туда, куда теперь надо вернуться белому гостю славного Мукамби. Говоря последние слова, Нкили нехорошо усмехнулся, но быстро прогнал усмешку, считая, что проявление злорадства недостойно его звания. А Вьюгин все еще не знал, что Нкили был очень доволен, что сделал неприятность партизанскому руководителю тем, что увел, даже выкрал, его заложника. Этим он отомстил ему за пренебрежительный тон, с которым он с ним разговаривал в последний раз. Раньше Мукамби не позволял себе так вести себя с главным магом племени. Почему он так возомнил о себе? Чтобы сосчитать перья у птицы, ее надо держать в руке. А для этого еще надо ее поймать. Про таких, как Мукамби у них говорят так: “Рот звучит, как тамтам, а рука дрожит, как лист маниоки”. Он, Нкили, конечно не будет вредить соплеменнику, но и помогать ему тоже не намерен.
