Время шло, лучше мне не становилось. В три-четыре недели раз я ходила к Доктору Стейшну, он продолжал надеяться, что мне станет лучше. Это меня в какой-то мере поддерживало. Он прописал мне лёгкое психотропное лекарство (клонопин), которое должно было действовать как снотворное и успокаивающее. Чтобы не возникло привыкания, Доктор Стэйшн велел мне принимать его не более трёх недель, потом делать перерыв, так что пила я его время от времени, и иногда оно несколько облегчало мне жизнь.
Через какое-то время я случайно узнала, что в офисе моего терапевта сменился консультирующий электрофизиолог. Новый, Доктор Кремник, мне понравился хотя бы тем, что не порекомендовал делать тилт-тест. Он мне прописал бета блокатор. А когда я ему сказала, что от этого у меня падает давление, он посоветовал кушать много солёных огурцов, чем ещё больше завоевал мои симпатии. Кроме того он мне посоветовал попринимать магнезиум, что меня вполне устроило. Мы договорились, что я попробую и приду недели через три. Я с удовольствием съела солидное количество солёных огурцов (конечно, с картошкой), но давление всё равно падало, от чего я слабела, и потому перестала принимать лекарство. Магнезиум я пила. Через три недели пошла на приём, тут оказалось, что Доктор Кремник чем-то кому-то не угодил и больше там не работает, а вместо него меня принял новый консультант электрофизиолог Доктор Цимлер, который, услышав, что я не смогла пить прописанный бета блокатор, без всяких церемоний заявил: «Почему ты пришла, если не делаешь того, что тебе говорят?» Безусловно, вопрос поставлен справедливо, но легче мне от этого не стало.
Так содержательно прошли ещё три месяца, и настало время прояснить ситуацию со злополучным Агентом. В ожидании результата анализа я изрядно волновалась, но глубоко надеялась, что хотя бы на этом поприще успокоюсь и смогу, наконец, сконцентрироваться на выкарабкивании из сотрясения мозга.
В началe сентября 2006 года я пошла узнавать результат. В комнату вошёл деловой и строгий Доктор Гинеколог.
– Тот маркер, что мы проверяли в мае, хотя и выше нормы, но с мая не повысился. Это хорошо, но я решил проверить ещё два других маркера, один из которых – нормальный (СиЭй-15-3), а второй – повышенный (СиЭй-19-9). Так как у тебя два из трёх повышенные, надо делать биопсию, – уставившись в мою анкету, сказал Доктор Гинеколог тоном, не допускающим возражения.
– Как биопсию? – недоумевала я. – Ведь эти агенты могут означать, что угодно, причём в нескольких органах. Так что же, надо делать биопсию всех органов? – задала я, видимо, глупый вопрос.
– Я отвечаю за твои яичники! – гордо и сухо отрубил доктор, которому мои логические рассуждения явно не понравились, и вышел.
В этот день произошёл перелом (или взлом, слом, надлом, точно не сформулирую, знаю только, что что-то необратимое). До этого момента я старательно пыталась выпутаться из создавшегося многопланового клубка и победить пресловутого Агента. Установившиеся под его руководством и ставшие нормой постоянные состояния неопределённости, ожидания нового приговора, сомнения, страха, полное отсутствие малейшего понимания или сострадания со стороны тех, кто меня «лечил» в сочетании с последствиями падения и аритмией, представляли собой и так нелёгкую задачу. Но в этот день, когда к Агенту подключилась его агентура, я поняла, что беспомощна перед ней, что у процесса нет конца; кто знает, сколько ещё подкованных товарищей готовятся нанести удар в ожидании удобного момента. В этот день ситуация вышла из-под всякого контроля и перешла в новое измерение, где доминирующим стало неуправляемое чувство животного страха, если не сказать ужаса. Меня не покидало ощущение, что за мной гонится стая разъярённых волков (или раковых агентов, не знаю, что страшнее). Впервые я поняла истинный смысл фразы «умереть от страха», оказывается, это действительно реально.
Испытав немало стрессов, как положительных, так и отрицательных, я всегда умела после них удивительно быстро восстанавливаться. Но этот многомесячный и многогранный стресс, сопровождаемый физическим недугом, оказался мне не под силу, я не смогла с ним справиться, и тут пошла, поехала полоса новых, уже рождённых страхом, проблем.
Врачи облегчённо вздохнули – наконец-то появилось нечто, на которое всегда можно списать всё со мной происходящее: чрезмерный страх, а следовательно, проблемы с психикой. Они с новой энергией и поразительным энтузиазмом стали изучать теперь уже мой страх. Для этого мне опять сделали анализ крови и оказалось, что мои гормоны, отражающие уровень стресса, сильно зашкаливают.
