В этот день мы с мужем отправились на приём. Шла я, держась за стенки. Доктор мне попался хороший, сразу же вызвал доверие. Пожилой человек в отличной физической форме, подтянутый и явно заботящийся о физическом и психическом состоянии своих пациентов. Звали его Доктор Стейшн. Он меня осмотрел (стандартный осмотр невропатолога: пройди прямо, пройди криво, сколько пальцев, пальцы к носу, сожми руки, сожми ноги, руки в ноги, ноги в руки и так далее) и сказал, что у меня, конечно же, сотрясение мозга; иногда оно может сопровождаться всеми имеющимися у меня симптомами, но он надеется, что со временем всё пройдёт бесследно. Если же что-то останется после одного года (что маловероятно), то, наверное, не пройдёт. Сказал, если в течение нескольких дней дела не пойдут на улучшение, надо будет сделать МРТ. В заключение он поинтересовался, нет ли у меня вопросов. Я, осознавая всю абсурдность своего вопроса, всё же спросила, можно ли мне водить машину, когда так кружится голова и всё двигается перед глазами. «Sure!» – не задумываясь и вполне спокойно ответил Доктор Стейшн. Он, наверное, точно знал, что там, где он ходит и ездит, я водить не буду.
Прошло ещё какое-то время, лучше мне не становилось, надо было делать МРТ и через несколько дней идти к Доктору Стейшну за ответом. На приём меня повезла подруга. Доктор опять меня осмотрел. Когда он спрашивал про количество пальцев, я заметила, что подруга моя смотрит на меня как-то особенно: то ли с интересом, то ли с удивлением. И тут я подумала, что, может, это мне кажется, что вопрос лёгкий и что там всего два пальца, а на самом деле, может быть, там совсем не два пальца, а, кто знает – сколько. Я поинтересовалась у подруги, всё ли правильно, она с неподдельной гордостью за мои успехи кивнула головой. Я тоже осталась собой довольна. Томография ничего интересного в моём мозгу не обнаружила, и доктор опять выразил надежду, что мне скоро станет лучше.
Между тем, как я уже говорила, терапевт, задавшийся целью докопаться до причин моего обморока, захотел провести очередное исследование моей аритмии и связал меня с электрофизиологом – Доктором Мербергом. Опять мне выдали монитор с проводами и велели чуть что нажимать на кнопку, что я и делала весьма регулярно, не придавая этому никакого значения. И вот, как-то раз, после того, как я в очередной раз нажала на кнопку, зазвонил телефон. Я собиралась в этот момент куда-то выходить и думала, брать трубку или не стоит – мало ли кто звонит, ещё опоздаю. Всё же решила ответить. Оказалось, звонят из Центра по Реагированию на Мои Нажатия на Кнопку.
– Сиди и не двигайся, пока тебе не позвонит Доктор Мерберг.
– Почему?
– Ты зарегистрировала очень серьёзный эпизод. Сиди и не двигайся, пока тебе не позвонит Доктор.
– Что же я зарегистрировала?
– Не могу сказать. Не разговаривай, не двигайся, Доктор скоро с тобой свяжется.
И всё – гудок в телефоне. Сижу в растерянности, никто не звонит, эпизод уже прошёл, не понимаю, зачем сижу, опаздываю, но послушно сижу. Думаю, что ощущение было знакомое (суправентрикулярное!), просто более интенсивное, чем обычно, но совсем непродолжительное. Сижу. Никто не звонит. Начинаю раздражаться, немного неуютно на душе. Потеряв терпение, сама звоню в офис терапевта, говорю: «Мне сказали не двигаться, пока Мерберг не позвонит, а он уже полчаса не звонит, что мне делать?» Мне говорят: «Сиди, не двигайся, Мерберг позвонит». Сижу, не двигаюсь, Мерберг не звонит. Перестаю сидеть, не двигаться. Продолжаю свои дела и жду, когда же Мерберг позвонит. И по сей день не позвонил. Думаю о смысле теста. С одной стороны, прекрасная возможность поймать и записать какое-то явление, которое регулярной электрокардиограммой не поймаешь. Но толку-то что? Позвонили, напугали, подбавили стресса человеку с проблематичным сердечным эпизодом, а врачу «до лампочки»?
Когда время ношения монитора кончилось, мне нужно было явиться в офис к Мербергу, обсудить все результаты. Чувствовала себя я в этот день препогано, голова кружилась, не останавливаясь, перед глазами всё двигалось, я еле-еле шла по улице, кое-как дошла до офиса, держась за заборы и деревья. И тут меня ввели в комнату, где сидел сам Мерберг – Властелин Сердец! Забегая вперёд, скажу, что более комичного и одновременно трагичного визита к врачу представить я себе не могла. Помню, в процессе визита мне иногда казалось, что вряд ли это происходит наяву и со мной. Вот как он протекал.
– Мне тут сказали, что у тебя были проблемы, но я был на операции и не смог тебе позвонить. Ну, здесь кардиограмма показала, что пульс у тебя был за двести, но это тебя не убьёт, – отводя свои хитрые и хищные глаза в сторону, победоносно (видимо, потому, что я и впрямь не умерла) сказал Мерберг.
