Он воздел очи горе и перекрестился из-за невольного согрешения в мыслях. Князь подумал, что смерть воздухоплавателя избавила бы Англию от нашествия якобинцев с небес.
– Нет! – торжествующе воскликнул гость. – Я прыгнул с парашютом!
– С чем? – переспросил Кирилл Карлович.
– Парашют – это аппарат, с помощью которого человек может с огромной высоты спуститься на землю. Но конструкция требует совершенствования. Собственно, для того и нужны собаки…
– Мусье Бланшар, – покачал головой князь Карачев. – Я никак не возьму в толк, как вы будете использовать псов.
– Я сделал несколько небольших шаров, – сказал гость. – Для разовых опытов. Горячий воздух от небольшой печки поднимает шар вверх. Вертельные псы привычны и не боятся огня. Я сделаю так, что на большой высоте шары взорвутся. А собаки спустятся на землю на парашютах…
– Вот что, мусье, – Кирилл Карлович побагровел, – подите прочь, пока я не спустил вас по лестнице!
Князь Карачев двинулся на гостей. Юная особа отшатнулась и рухнула бы на пол, но мусье Бланшар подхватил ее. С супругой на руках он бросился к выходу. Кирилл Карлович хотел остановить их и предложить помощь юной мадам Бланшар. Князь вышел за ними на лестницу. Гость бежал вниз по ступенькам с дамой на руках – очевидно, его супруга почти ничего не весила. До слуха Кирилла Карловича донеслось:
– Софи, напрасно мы пришли к этому рюс-рюстру[30]!, – вымолвил мусье Бланшар.
– Дорогой, – раздался писклявый девичий голос, – зачем тебе собаки? Я могу прыгать с парашютом!
– Ангел мой, – умильным голосом ответил мусье Бланшар, – наш брак воистину заключен на небесах!
– Да! Несчастная девочка готова разбиться об землю, чтобы расторгнуть ваш брак! – крикнул вслед им князь Карачев.
Софи Бланшар ахнула и вновь обмякла на руках мужа.
– Что за ракалия! – покачал головой Кирилл Карлович.
Он погрозил пальцем Кристоферу Поттеру, выбежавшему на лестницу, и хотел было вернуться в апартаменты, но услышал голос нового гостя.
Кирилл Карлович спустился вниз. На пороге стоял Хрисанф Иванович Чернецкий.
– Решил проведать, как вы обустроились, – сказал он.
Кирилл Карлович подал руку.
– Мы уже сегодня виделись! – воскликнул Чернецкий.
– Ах да! Конечно! Проходите! Пожалуйте наверх. Мои апартаменты там. Не хотите ли кофе? Мой повар варит превосходнейший кофе.
– Вы хорошо устроились, – сказал Хрисанф Иванович, осмотрев гостиную. – Очень удачно освободились апартаменты в непосредственной близости от дома министра.
– Хех, – усмехнулся Кирилл Карлович. – Я вынужден покинуть Англию.
– Я знаю и, поверьте, крайне расстроен.
– Вы можете занять мою квартиру, если считаете ее более удобной, – сказал юноша.
– Хм, как-то неловко, – промолвил Хрисанф Иванович. – К тому же не думаю, что мне по карману.
– Что же тут неловкого? – ответил Кирилл Карлович. – Я заплатил хозяину задаток за полгода вперед. Не пропадать же деньгам. Вряд ли каналья вернет их мне.
– С другой стороны, к Воронцову постоянно приезжают визитеры. Я мог бы разделить с кем-нибудь этот дворец. Одному мне ни к чему столько места, – проговорил Чернецкий.
– Вот и решено, – сказал князь Карачев.
– Сколько я буду должен вам?
– Я уточню у мистера Поттера. Рассчитаетесь, как вам будет удобно. Мне не к спеху.
– Право, все это грустно, – со смущением вымолвил Чернецкий.
Кирилл Карлович махнул рукой. Князь решил, что наступил подходящий момент для деликатного вопроса.
– Послушайте, Хрисанф Иванович, мне не дает покоя один эпизод с поляками, – сказал юноша. – Они сказали, что Воронцов проживает с люльеркой князя Потемкина.
– Бог мой, милостивый государь! – воскликнул Чернецкий. – Надеюсь, вам не пришло в голову спросить об этом у Семена Романовича.
– Конечно, нет, – заверил Кирилл Карлович гостя. – Я почувствовал, что это оскорбительно. Но я хочу понять, кого они называют люльерками. Я и прежде слышал от них это слово.
– Начнем с того, что эти поляки, видимо, не помнят или не знают, что супруга Воронцова давно умерла, – сказал Хрисанф Иванович. – Или делают вид, что не знают, рассчитывая больнее ударить. Злые языки распускали слухи, что Екатерина Алексеевна до замужества состояла в связи с князем Потемкиным.
– Вот как, – промолвил Кирилл Карлович.
Он припомнил, как пан Дромлевичов оскорбительно отзывался о детях Воронцова.
– Но почему – люльерка?
Чернецкий устроился поудобнее в кресле, приготовившись к долгому рассказу.
– Это история для будущих романистов, – сказал Хрисанф Иванович. – А впрочем, почему для будущих? Все началось сорок лет назад. Вполне пригодно для исторических романов. У некой француженки Генриетты Пушет случился амур с одним поляком, бывшим проездом в Париже. Потом дамочка вышла замуж за господина Августа Луи Люлье.
– Вы сказали «Люлье»? – уточнил князь Карачев.
– Да, Август Луи Люлье, – повторил Чернецкий. – Он служил казначеем у своего тезки польского короля Августа III. Генриетта Пушет стала Генриеттой Люлье и отправилась вслед за супругом в Варшаву.
– Везло ей с поляками, – усмехнулся Кирилл Карлович.