– Как зачем? – Назаревский округлил глаза. – Джеймс Перри опубликует ваше сочинение в «Морнинг Кроникл». Мы уже договорились. Должен сказать, у вас недурной слог. Да что уж тут скромничать! Превосходный слог!
– Воронцов решил, что мою писанину нужно опубликовать в английской газете? – изумился Кирилл Карлович.
– Разумеется! Для чего вы старались, – ответил Назаревский. – Джеймс Перри в восторге от этой идеи. Он уверен, что тираж газеты удвоится, благодаря заметкам русского путешественника об Англии. Особенно англичан позабавят ваши рассуждения о кошках. Англичане обожают кошек. Вот они посмеются, когда прочтут ваши впечатления, будто над кошками тут измываются.
Назаревский так живо вообразил, как читателям будет весело, что и сам рассмеялся. Кириллу Карловичу было не до смеха. Мысль о том, что он не встретится с Энни Гренвилл, казалась невыносимой.
Петюня стоял в стороне и с интересом слушал. Князь Карачев строгим взглядом показал камердинеру, чтобы тот шел выполнять его поручение. Мистер Лонди кивнул и поплелся прочь по Харли-стрит.
– Послушайте, Андрей Васильевич, а не могли бы вы без меня посетить «Морнинг Кроникл»? – сказал Кирилл Карлович.
– Помилуйте, ваше сиятельство! – воскликнул Назаревский. – Что за охота вам сидеть в одиночестве! Воронцов поручил непременно ехать вдвоем.
Князь Карачев оглянулся на мистера Смаджа старшего, миссис Рози и мисс Поппи, следивших за ними с верхних ступенек лестницы, и сказал:
– Я не один, я с кошками.
– С кошками! – Назаревский хмыкнул и, взглянув на мистера Смаджа старшего, добавил: – Ишь ты котяра! Утю-тю…
Андрей Васильевич приблизился лицом чуть ли не вплотную к кошачьей мордашке. Мистер Смадж старший утробно мяукнул, выгнул спину и ударил лапой по лицу гостя. Назаревский, чудом увернувшись, воскликнул:
– Что за ракалия!
Контора «Морнинг Кроникл» походила на клуб заядлых курильщиков. От табачного дыма слезились глаза. Всюду были кипы бумаг, а газетчики не столько скрипели перьями, сколько дымили трубками и сигарами.
– Удивительно, что вы не устроили новый великий пожар, – сказал князь Карачев.
Мистер Джеймс Перри взглянул на юношу через круглые очки и сказал:
– Главное, чтобы мы первыми о нем написали.
Внутри общего зала у мистера Перри была отдельная конторка с застекленными стенами. Владелец газеты дымил трубкой.
– Если все сгорит, на чем же писать? – усмехнулся Кирилл Карлович.
– Было б о чем! На чем – найдется, – ответил Джеймс Перри. – А у вас, сэр, очевидный талант! Мы опубликуем ваши заметки с продолжениями. Газета пойдет нарасхват. Сперва мы подогреем интерес почтенной публики. Напишем объявление о том, что в нашем распоряжении заметки русского путешественника об Англии. Подпишу сам, лично! Сообщу, что три вечера кряду не мог оторваться от чтения! До того забавным оказался взгляд русского человека на английскую жизнь! Почтенный читатель с нетерпением будет ждать публикацию. Вы, молодой человек, станете прославленным сочинителем!
«Сомнительная слава», – подумал Кирилл Карлович.
– Семен Романович, прочитав журнал путешествий князя, сразу понял, что это шедевр, – заявил Назаревский.
– У Семена Романовича превосходное чутье на талантливых сочинителей, – поддакнул мистер Перри.
«Вообще-то Семен Романович не читает по-английски!» – мысленно воскликнул князь Карачев. Однако в спор вступать не стал. Если министр хотел, чтобы опус Кирилла Карловича поместили в газету, так тому и быть. Пускай англичане знают, что он о них думает.
Пока они говорили с владельцем газеты, в дальнем углу разворачивалась непонятная свара. Некий джентльмен в морском мундире спорил с юношей, лет шестнадцати по виду. Неожиданно до слуха князя долетели слова, сказанные по-русски, хотя и с сильным акцентом:
– Ты сейчас чертей! – воскликнул морской офицер и продолжил препираться с юношей, но уже на английском языке.
– Вы слышали? – спросил Кирилл Карлович.
Назаревский оглянулся и буркнул:
– Что за ракалия! Это же мистер Хоуп.
– Мистер Хоуп? – переспросил князь Карачев.
– Он-он, – подтвердил Андрей Васильевич. – Я его помню. Он по протекции Семена Романовича поступил на русскую службу. А сейчас, видно, отпуск получил.
Только теперь Кирилл Карлович отметил, что мундир мало того, что был морским, главное, мундир был русским.
Спор в дальнем углу набирал обороты.
– Ты сейчас чертей! – вновь донесся возглас мистера Хоупа.
– Как я догадываюсь, мистер Хоуп – это муж Аполлонии, – промолвил Кирилл Карлович.
– Он-он, ракалия, – подтвердил Назаревский.
– С вашего позволения, джентльмены, – сказал князь Карачев, – я переброшусь с ним парой слов.
Кирилл Карлович преодолел лабиринт из столов, заваленных газетами и бумагами, и оказался в дальнем углу.
Мистер Хоуп был крепок на вид, среднего роста, лет сорока, с бакенбардами и бородкой.
– Ты сейчас чертей! – рявкнул он на мальчишку и продолжил по-английски: – Отвечай, кто тебе такое сказал?!
– Простите, сэр, – сказал Кирилл Карлович. – Я стал невольным свидетелем вашего разговора. По-русски правильно говорить «тысяча чертей».