Молодой человек пожал руку офицеру и сказал:
– Я проживаю на Харли-стрит. В двух шагах от русской миссии. В том же доме, что и художник Бичи. Приходите ко мне. Мы разыщем миссис Хоуп и разберемся со злодеем. На дне Темзы ему самое место! Или на виселице!
– Как, вы сказали, имя вашего приятеля? – спросил мистер Хоуп.
– Зиборский, – ответил Кирилл Карлович.
– Положитесь на меня, сэр, – сказал офицер.
Он вышел из-под навеса и направился в контору «Морнинг Кроникл».
Кирилл Карлович подбежал к коляске и юркнул внутрь.
– Что же за братья такие были у Аполлонии, что она сбежала от них к мистеру Хоупу!
– Ракалии, – ответил Назаревский.
Он уселся на диван и хотел было закрыть дверцу. Но тут раздался отрывистый голос мистера Хоупа.
– Князь Кирилл!
Юноша обернулся. Офицер стоял под проливным дождем перед входом в контору газеты. Вода стекала потоками с его шляпы. Капли хлестали по лицу. Он молодецки козырнул и, перекрывая шум ливня, выкрикнул:
– Ты сейчас чертей!
– Тысяча чертей, капитан-поручик! – гаркнул князь, козырнув в ответ.
Капли дождя толкались друг с дружкой и, едва отвоевав достойное место, скатывались вниз по стеклу. Неожиданно князь Карачев разглядел очертания знакомого подъезда, а на крыльце знакомый силуэт.
– Стоп, Боб! Стоп! – крикнул он вознице и постучал в потолок.
Экипаж остановился. Кирилл Карлович приоткрыл дверцу. Он не ошибся. Они проезжали мимо переулка Святого Мартина. На пороге кофейни стоял мистер Джентль.
– Андрей Васильевич, подождите, пожалуйста, пару минут! – попросил князь. – Мне нужно поговорить с этим джентльменом.
Не дав Назаревскому опомниться, Кирилл Карлович выскочил наружу и по лужам бросился ко входу в кофейню «Slaughter’s». Мистер Джентль спустился по ступенькам и направился вглубь переулка. Князь Карачев не стал окликать его. Пришла мысль о том, что он ничего не знает об этом господине.
Мистер Джентль вызывал симпатию у юноши. Однако самым ловким мошенникам потому и удаются их трюки, что они умеют войти в доверие. Кирилл Карлович до сих пор сгорал от стыда при мысли о том, как попал под обаяние француза, оказавшегося паном Огиньским.
Аглечан не заметил юношу. Тот решил воспользоваться случаем и проследить за мистером Джентлем.
«Назаревский, конечно, лопнет от злости! Наверняка, ругается сейчас на меня: Кирилл Карлович, что за ракалия!» – думал юноша, а ноги несли вперед.
Аглечан уходил вглубь переулка Святого Мартина. Князь Карачев двигался следом на некотором удалении. Он не спешил из опасения, что англичанин заметит слежку.
Тот, несмотря на проливной дождь, уверенно перескакивал с камня на камень. Он знал каждую яму и каждый булыжник на пути. Кирилл Карлович то и дело соскальзывал в глубокие лужицы. Он промок настолько, что перестал беспокоиться об обуви и платье.
Переулок сужался, дома с двух сторон стискивали улочку. В сумерках кирпичные стены казались ржавыми. Мелькнула мысль, что Кирилл Карлович по доброй воле углубляется в пасть железного монстра.
Он в очередной раз оступился. Яма оказалась глубокой. Князь Карачев едва не подвернул ногу. Он поневоле отвлекся. А когда поднял голову, то не увидел мистера Джентля.
Кирилл Карлович остановился и стал вглядываться в фигуры, двигавшиеся по переулку. В тот момент, когда он оступился, мистер Джентль поравнялся с большой группой людей, толпившихся на улице, несмотря на ненастье. Теперь англичанин должен был оказаться чуть впереди. Но его не было, он растворился в толпе или успел скрыться за какой-то дверью.
Люди впереди вели себя подозрительно. Они чего-то ждали и не трогались с места. Зловещим холодом веяло от них. Юноша хотел было броситься наутек. Но решил, что показав страх, только раззадорит эту публику. К тому же он быстрее переломал бы себе ноги на скользких камнях и залитых дождевой водой ямах, чем убежал от тех, кто знал здесь каждую трещинку.
Князь Карачев двинулся вперед и через несколько шагов едва не расхохотался. Напугавшая его публика оказалась группой бронзовых статуй. Кирилл Карлович узнал Коломбину, Пьеро, Панча. Юноша почувствовал досаду, представив себе, сколько примечательного таил в себе Лондон. А он почти ничего не знал о городе и не видел ничего, кроме Лестер-сквер. Пришло на ум, что нужно за оставшиеся дни наверстать упущенное. Но князь дал слово оставаться в домашнем заточении.
«Назаревский нажалуется Воронцову, – подумал Кирилл Карлович. – А ведь я еще надеюсь улизнуть к лорду Гренвиллу».
Он упустил мистера Джентля. Нужно было вернуться и как-то задобрить Андрея Васильевича.
Кирилл Карлович окинул взглядом группу из десяти статуй. Его внимание привлек персонаж в плаще. Тот стоял, опустив голову. Круглая шляпа скрывала лицо. Кирилл Карлович не знал, кого изображала эта статуя. Он наклонился, чтобы разглядеть лицо. Статуя моргнула глазами и сказала:
– Дружище…
От неожиданности князь Карачев двинул статуе кулаком в ухо. Та, чудом увернувшись, закричала:
– Друг мой! Друг мой! Это же я! Джеймс!
– Мистер Джентль! – воскликнул Кирилл Карлович. – О, боже! Я чуть не убил вас!