– Я отправлю с посыльным корреспонденцию вам, а вы, как сможете, сделаете перевод и перешлете мне. Напишите на конверте «для мистера Джентля» и отправите сюда. Так будет надежно. Помните, я не хочу, чтобы другие узнали о вашей помощи. Только скажите, как я смогу вас отблагодарить?
– Помилуйте! – ответил Кирилл Карлович, опасавшийся спугнуть удачу. – Никакой благодарности не нужно. Прошу об одном. Не бросайте мистера Уотерстоуна. Его по-прежнему держат в тюрьме. Я же ныне окончательно верю в его невиновность.
– Что развеяло ваши сомнения? – спросил мистер Джентль.
– Сердцем чувствую, – ответил Кирилл Карлович.
– Э-эх, доброе оно у вас.
Мистер Джентль огляделся. Все столики оставались заняты.
– Нам бы с вами поближе к камину. А иначе как бы не простудиться, – пробормотал Аглечан.
– Далеко ли отсюда до вашего дома? – спросил Кирилл Карлович. – Прошу меня извинить, но я бы предпочел разойтись. К сожалению, я более не располагаю свободным временем.
– А! За меня не волнуйтесь, – сказал мистер Джентль. – Спасибо, что нашли способ предупредить меня о скором отъезде. Давайте я провожу вас!
– Не стоит, – ответил Кирилл Карлович. – Мой экипаж ждет на том конце переулка.
Они попрощались, князь Карачев шагнул к выходу, но вдруг вернулся и сказал:
– Знаете, что, по поводу королевской власти. Мы с вами говорили о разных вещах. Вы говорили о той власти, что обеспечивает личное благополучие короля. А я говорил о той власти, которую государь может и должен употребить для благополучия и процветания своего народа.
Мистер Джентль кивнул с уважением и коснулся двумя пальцами края шляпы в знак того, что не имел аргументов для возражения.
На улице сделалось совсем темно. Дождь не утихал.
– Где вы так долго были? – спросил рассерженный Назаревский.
– Покорнейше прошу извинить, Андрей Васильевич, – сказал князь. – Я увидел одного знакомца. Он показался мне подозрительным типом…
– Что за р-р-р,.. – Назаревский отчего-то осекся.
На протяжении оставшегося пути он сидел, отвернувшись к окну. Князь Карачев тоже смотрел в окно, за которым, к слову сказать, разглядеть что-либо не представлялось возможным. Впрочем, лондонские улицы в эти минуты не занимали Кирилла Карловича. В его голове происходила борьба, в которой он проигрывал. Юноша заставлял себя думать о мистере Джентле. Поведение Аглечана выглядело подозрительным. Кирилл Карлович должен был раскусить этого джентльмена. Но мысли против воли юноши крутились не вокруг самого мистера Джентля, а вокруг его слов о недостатках абсолютной власти.
Когда экипаж остановился на Харли-стрит, Кирилл Карлович поймал взгляд Назаревского и примирительным тоном посетовал:
– Каких только мыслей не наберешься в «Голове турка».
Петюня поджидал Кирилла Карловича внизу, коротая время за разговором с мистером Поттером. Князь переступил порог, и мистер Лонди с ехидцей сказал:
– Насчет герцогини Бэрримор, сэр, вы ошиблись…
– Она отказала? – удивился Кирилл Карлович.
– Вы сказали, что за эти деньги она будет встречать рассвет у нашего дома, – покачал головой Петюня, осуждая самонадеянность Кирилла Карловича.
– Ладно. Значит, я ошибся, – промолвил князь.
– Ошиблись, сэр, – подтвердил Петюня. – За эти деньги она пришла проводить закат.
Он указал глазами наверх.
– Что? – вскрикнул князь Карачев.
Времени на разговор с леди Шарлоттой не было. Но Петюня еще раз неумолимо показал взглядом на потолок и сказал:
– Дама ждет наверху.
Князь Карачев ступил на лестницу и, встретившись взглядом с зелеными глазами черного кота, буркнул:
– Мистера Смадж старший, какого черта вы ее впустили?
Кот не ответил, но, напружинившись, уставился на входные двери. Тут же зазвонил колокольчик. Петюня открыл. На пороге стоял человек в черном плаще.
– Экипаж лорда Гренвилла, – объявил он. – Приказано доставить князя Карачева к милорду.
– Прекрасно! – воскликнул Кирилл Карлович. – Обождите, я только надену сухое платье. Петюня!
Князь Карачев двинулся наверх. Камердинер поспешил следом за хозяином.
Шарлотта Бэрримор расхаживала по гостиной, как львица в клетке. Казалось, задержись князь Карачев еще немного, дама начала бы боксировать кожаные валики на креслах. Возможно, и Походным Домочадцам досталось от нее, случись, заглянули бы спросить, не желает ли она чего.
Золотистая шерсть мисс Поппи стояла дыбом. Кошка, заняв оборону на клавесине, не спускала глаз с беспокойной гостьи.
– Добрый вечер, миледи! – бросил Кирилл Карлович.
– О, хорошо! – ответила дама. – Только что-то я вас не припомню. Ваш слуга сказал, что вы бывали у меня на уроках.
– Я имел неосторожность заглянуть к вам, когда вы упражнялись с кожаным мешком, – сказал князь Карачев.
– Неважно, – ответила дама и, окинув юношу оценивающим взглядом, продолжила: – Из вас без сомнения выйдет толк.
Кирилл Карлович ответил столь же бесцеремонным взглядом. Он вновь убедился, что перед ним совершенно юная особа, наверняка, его ровесница.
– Прошу меня извинить, – сказал он. – Но я ждал вас только утром. Мистер Лонди, я уверен, предупредил вас об этом. Сейчас я спешу. Мне нужно переодеться…