А теперь выходило, что Воронцов пренебрег срочной просьбой князя. Зато вспомнил о поваре. Кирилл Карлович подозревал, что Семен Романович решил более не воспринимать его всерьез. Министр желал поскорее избавиться от него, отправив обратно в Россию.
«Что ж, я должен помешать пану Полескому. Тогда я смогу спокойно взглянуть в глаза Евстигнею Николаевичу», – подумал князь Карачев, а вслух продолжил:
– В третьих, Петюня, нужно пригласить леди Бэрримор. Пусть прибудет сюда вечером.
Кирилл Карлович подумал, что нужно воспользоваться услугами леди Шарлотты до того, как предпримут свои действия премьер-министр Уильям Питт Младший и министр иностранных дел лорд Гренвилл. Пока они будут согласовывать свои планы с неизвестным лордом Чарльзом Говардом, князь вызволит Аполлонию с помощью леди Бэрримор.
Кирилл Карлович чувствовал вину перед мистером Хоупом. Он не рассказал о том, что Аполлония находится в заложниках у графа де Ла-Ротьера. Князь опасался, что капитан-поручик наломает дров.
– Это и есть мое важное поручение? – с разочарованием спросил камердинер.
– В-четвертых, – князь Карачев проигнорировал вопрос, – нужно подготовиться к визиту польских дам.
– А что тут готовиться? – спросил Петюня.
Он широким жестом обвел гостиную, в которой они завтракали. Все в ней было прибрано, все на своем месте, а в отполированных до зеркальной чистоты металлических предметах отражались свечи.
– Ну, просто пыль с клавесина смахнуть, – вымолвил Кирилл Карлович.
– Не обижайте мисс Поппи, – хихикнул Петюня. – Нет там никакой пыли!
При мысли о предстоящей встрече князь нахмурился. Желания видеть Амалию он не испытывал. Теперь юноша корил себя за опрометчивые признания в любви. А при воспоминании о мысли удалиться с Амалией на необитаемый остров делалось стыдно. Слава богу, он не имел обыкновения с кем-либо делиться фантазиями.
Вдруг в голове промелькнуло, что придется покинуть Англию, возможно, более не повидавшись с леди Энн. От этой мысли юноше сделалось грустно.
В памяти Кирилла Карловича возник ночной сон. Вся смута из него выветрилась, картина была на удивление ясной. Он сидел в театральной ложе, а на сцене кружились в замысловатом танце панна Ласоцкая, английские принцессы и леди Энн Гренвилл. В глубине в одиночестве принимала волнительные позы Аполлония. Она что-то напевала, слов было не разобрать. Однако же было понятно, что куплеты сплошь непристойные.
Он смотрел представление и желал, чтобы все лишние дамы испарились, а на сцене осталась одна Энни. Но долго ли продлится очарование баронессой Гренвилл? Или завтра встретит другую и вновь обманется чувством.
От мыслей об Амалии, принцессах и Энни сердцу сделалось неуютно. Утешало то, что стеснение было сугубо личное, а не то, что насылают звезды прежде, чем отвернуться.
Глаза Петюни блестели в утреннем полумраке. Кирилл Карлович мысленно отмахнулся от навязчивых сцен с дамами и взглянул на мистера Лонди.
– Сэр, а что во-первых? – повторил камердинер вопрос, который юноша пропустил.
– А во-первых, пожалуй, самое непростое, – ответил князь. – Я хочу обойти эту, как ты ее назвал, Кошачью Дыру. Думаю, логово Старого Костоправа теперь там.
– Сэр, в Кошачью Дыру вам никак нельзя. Это дурное место! Лучше я пойду. Я найду Старого Костоправа и передам ему все, что прикажете, – сказал камердинер.
– Да ты хоть знаешь, как он выглядит? – спросил Кирилл Карлович.
– Сэр, если бы вы не бросали меня на улице, а брали бы всюду с собой, то знал бы, – с укоризной промолвил Петюня.
Князь оставил эту реплику без внимания. Он обдумывал предложение мистера Лонди. Разыскать Старого Костоправа, юноша считал, самым важным из дел. Разбойник держал в руках все нити негоции по продаже оружия полякам. Сорвать их сделку стало вопросом чести. Только так князь Карачев сможет загладить вину за то, что по неосмотрительности помог пану Огиньскому. После этого он со спокойной душой покинет Англию. Пусть дядюшка и сама императрица отчитают, пусть накажут его за то, что провалил дипломатическую карьеру. Но честь Карачевых и его честь останутся незапятнанными. Он сможет открыто смотреть в глаза государыне-матушке. Благодаря ему, ни один из этих стволов не выстрелит в сторону русского солдата.
Ко всему прочему были у князя Карачева личные счеты к Старому Костоправу.
За окном посветлело, темнота в гостиной рассеялась, огни свечей потускнели. Зато по-прежнему ярко сверкали глаза Петюни.
Кирилл Карлович понимал, что розыски Старого Костоправа дело опасное. Оно могло обернуться очередными перипетиями, которые сорвут все остальные планы.
– Сэр, а язык мне на что! – с нетерпением воскликнул камердинер. – Поспрашиваю у людей. Не сомневайтесь! Найду вашего Костоправа в два счета.
– Те два джентльмена, что были убиты на Чаринг-Кросс, – проговорил Кирилл Карлович, – тоже нашли Старого Костоправа. Причем они никого ни о чем не спрашивали.
Мистер Лонди выслушал князя и выдохнул с показным облегчением.
– Значит, сэр, вам решительно нельзя появляться в Кошачьей Дыре. А за меня не волнуйтесь!