Кристофер Поттер вскинул голову и обиженным голосом ответил:
– Дело не в деньгах, сэр. Я прикипел к вам душой и сердцем. Как истинный джентльмен я не оставлю своего воспитанника.
– Вот так и порешим, – Кирилл Карлович бросил взгляд в окно, за которым шел дождь, и добавил: – И попрошу, чтобы ваша физиономия не по погоде сияла улыбкой.
Мистер Поттер улыбался – не придерешься. Однако на губах английского прохвоста играло едва уловимое злорадство. Англичанин понимал, что князь огорчится, увидев юного пана.
Марек Полеский окинул взглядом гостиную. Кириллу Карловичу показалось, что он услышал, как зубы шляхтича заскрежетали от злости. Комната превосходила размерами целый этаж пансиона миссис Уотерстоун. А ведь была еще не менее просторная спальня, большой кабинет, комната камердинера. Этажом ниже отнюдь не в тесноте разместились Походные Домочадцы.
Следом за юным паном вошла его мать, княгиня Полеская. С доброй улыбкой она взяла Кирилла Карловича за руки и с чувством произнесла:
– Вы помните, князь, при первой встрече я назвала вас добрым рыцарем! Это воистину так. Вчера мы еще успели сделать моцион. А потом пошел дождь, который не кончается до сих пор. Похоже, осень положила конец нашим прогулкам. Мы бы умерли от тоски, если бы не ваше приглашение.
– Здравствуйте, князь, – поздоровалась по-французски Амалия. – О, какой клавесин!
– Я надеюсь, вы порадуете нас игрой, – сказал Кирилл Карлович.
Он думал о том, что присутствие Марека пойдет на пользу. Случая остаться наедине с Амалией не представится. Не придется пускаться в объяснения по поводу любви, которая вдруг улетучилась.
«Все, что меня сейчас интересует, это ответ на вопрос: кто убил пана Зиборского? – подумал князь Карачев. – А по поводу давешних признаний в любви… Что ж, Амалия сама притащила сюда жениха. Остается послать ей записку „Не смею мешать вашему счастью“, и можно считать вопрос закрытым».
Панна Ласоцкая подняла крышку клавесина и провела рукой по клавишам. Музыкальные переливы заполнили гостиную.
– Мистер Поттер, подайте кофе, – приказал князь Карачев.
Англичанин с наигранной покорностью вышел из гостиной.
Амалия села за клавесин и начала играть.
– Она очень скучает без музыки, – промолвила княгиня Алисия.
Она сказала это по-русски. Амалия обвела взглядом князя Карачева и пани Полескую и попросила:
– Давайте говорить по-французски. Так будет всем удобнее. А Марек не знает ни французского, ни русского, ему все равно.
Пан Полеский, разобрав свое имя, что-то спросил у Амалии. Она коротко ответила, обронила руки на клавиши, и музыка из меццо-пиано перешла в фортиссимо.
Никто не услышал, как появился мистер Поттер. Англичанин расставил на столе чашки и разложил приборы. Оказавшись вблизи от Кирилла Карловича, он шепнул на ухо князю:
– Явился посыльный от мистера Джентля с письмами.
Кирилл Карлович заблаговременно предупредил мистера Поттера, что нельзя раскрывать сношения с Аглечаном в присутствии польских гостей, случись, посыльный явится именно во время их визита. Так и произошло. Князь Карачев с трудом сдержался, чтобы не выдать радостного волнения. Он не ждал, что мистер Джентль действительно прибегнет к его помощи с переводом деловых бумаг.
Он предпочел бы оставить гостей и поспешить изучать корреспонденцию. Но сдержался. Кирилл Карлович подумал, что если оставит визитеров одних, те начнут глазеть в окна. Чего доброго разглядят посыльного мистера Джентля. Кто знает, может, пан Полеский Младший видел этого человека рядом с Аглечаном и узнает его.
– Вот что, – вполголоса, чтобы его слышал только мистер Поттер, произнес князь, – велите этому посыльному явиться за ответом позже.
Мистер Поттер кивнул, с независимым видом разлил кофе по чашкам и удалился.
Прозвучали последние аккорды. Амалия повернулась к слушателям. Княгиня Полеская стала хлопать в ладоши. Князь последовал ее примеру. Марек со снисходительным видом выдал три негромких хлопка.
– Дорогая Амалия, я в восхищении. И вот какая мысль у меня родилась. Мне клавесин ни к чему, только украшение гостиной, – сказал князь Карачев. – Я намерен договориться с хозяевами квартиры и передать его вам.
– Это ни к чему, – ответила панна Ласоцкая. – Мы скоро покинем Лондон.
Князь Карачев заметил, как в глазах княгини мелькнули тревожные огоньки. Она бросила неодобрительный взгляд на девушку.
– Вы уезжаете? – переспросил Кирилл Карлович.
– Мы возвращаемся в Польшу, – ответила панна Ласоцкая.
– Когда? – глухим голосом, изобразив потрясение, спросил князь.
Панна Ласоцкая наморщила носик, посмотрела куда-то вверх, словно ждала подсказки из воздуха, а затем сказала:
– Да, точно, отъезд назначен на шестнадцатое ноября, – она перевела взгляд на княгиню и спросила: – Ведь так? Я не перепутала.
Тревожные огоньки в глазах пани Полеской погасли. Она с улыбкой подтвердила:
– Да, мы пробудем здесь до шестнадцатого ноября, а затем покинем Лондон.
– Вот как, – промолвил князь Карачев.
Он бросил беглый взгляд на панну Ласоцкую. Она улыбалась грустно, но вполне безмятежно.