Пришла в голову мысль, что пани Полеской, панне Ласоцкой и пану Мареку пришлось бы чапать по этой грязи, случись, у коляски отвалилось бы колесо. Каким-то естеством, что оказалось в эту минуту сильней и души, и сердца, Кириллу Карловичу хотелось, чтобы авария постигла экипаж поляков.
От фантазии делалось стыдно, но куда обидней была мысль о том, что в глазах панны Ласоцкой, в глазах Амалии, он был смешным юнцом, только что оторвавшимся от мамкиной юбки и мечтавшим вновь к ней вернуться. Только сейчас понял он, сколь значительней был жизненный опыт барышни и сколь смешны были его признания и никому не нужные попытки завоевать ее сердце.
Понял Кирилл Карлович и то, что их разделяет не только разные обстоятельства, но и чувства. Все это время он относился и к Амалии, и к князьям Полеским со сдержанным снисхождением. Он смотрел на них как на людей, по недомыслию вставших не на ту сторону и страдавших от нежелания признать ошибку. Если бы они не прятались в Англии, не плели интриги против России, а припали бы к стопам государыни-матушки, то все бы у них было хорошо.
Но теперь князь понял, что ими двигало куда более сильное чувство, чем гордыня. Они были охвачены лютой ненавистью. Они видели смерть, чувства их притупились, страсти остыли, но никуда не делись. Ледяная ярость таилась в их сердцах и позволяла до поры скрывать истинную сущность и выжидать удобного момента для нанесения удара.
Кирилл Карлович ходил из угла в угол. Панна Ласоцкая изрядно испортила настроение. Вдобавок князь всерьез обеспокоился из-за долгого отсутствия Питера Лонди. Не нужно было отпускать камердинера в Кошачью Дыру. Князь вспоминал убийство на Чаринг-Кросс и с усилием отгонял мрачные домыслы о судьбе Петюни.
– Нет-нет-нет! – сказал он, глядя в зеленые глаза мисс Поппи. – Я смогу, я все сделаю, как надо.
Кошка, не усомнившись в словах юноши, свернулась калачиком и замурлыкала.
– Мистер Поттер, несите сюда письма мистера Джентля, – крикнул Кирилл Карлович.
Юноша вскрыл конверт, развернул документ и стал читать. Записи состояли из незаконченных фраз. Кто-то сделал наброски, чтобы позднее составить окончательный вариант.
Но от чтения перехватило дыхание, по чреслам прокатилась нестерпимая дрожь.
«Условия платежа таковы,.. – читал Кирилл Карлович. – Покупатель и продавец встречаются на борту… Проверка груза… При удовлетворительном состоянии груза покупатель выписывает приказ на векселе платить пану Дромлевичову… Судно отходит… Пан Дромлевичов и продавец (мистер Грегори Хилл)…».
– Грегори Хилл, – повторил вслух князь Карачев и, усмехнувшись, обронил: – Гришка-разбойник…
Мисс Поппи, решив, что Кирилл Карлович прозябает без дела, запрыгнула к нему на колени и принялась мурлыкать.
Он продолжил чтение: «Пан Тадеуш Альфред Дромлевичов и продавец (мистер Грегори Хилл) отправляются в банковскую контору мистера Баккера Телюсона… В банковской конторе пан Тадеуш Альфред Дромлевичов при условии добросовестности продавца выписывает от своего имени приказ платить по векселю мистеру Грегори Хиллу…»
– Вот оно, значит, как, – пробормотал Кирилл Карлович.
Он погладил по золотистой шерстке мисс Поппи и стал читать дальше: «Особые условия… в банке будет присутствовать соглядатай – лицо, известное мистеру Баккеру Телюсону… Соглядатай подтверждает добросовестность продавца… Соглядатай подтверждает действия пана Тадеуша Альфреда Дромлевичова без принуждения… В случае нарушений условий мистер Баккер Телюсон применит имеющийся у него протест против векселя, а деньги перейдут в погашение займа…»
– Так-так-так, – произнес князь Карачев.
Он поднял бумагу против окна и стал всматриваться, словно ожидал, что проступят еще какие-нибудь письмена. Но никаких тайн более документ не выдавал.
– Интересно, – промолвил Кирилл Карлович, – кто это писал. Должно быть, князь Полеский. Кто же еще?
Удивление князя Карачева вызвало то, что записи оказались выполнены ровным красивым почерком на русском языке без единой ошибки.
Волнение вновь охватило его. Он поднялся из кресла, забыв о кошке. Сброшенная на пол мисс Поппи, недовольно мяукнула и выскользнула в приоткрытую дверь поделиться обидой с миссис Рози и мистером Смаджем старшим.
Князь Карачев принялся расхаживать из угла в угол. Благодаря доверию мистера Джентля, Кирилл Карлович завладел крайне важными сведениями. Теперь он в деталях знал суть негоции по приобретению оружия. Правда, два пункта оставались неясными: где и когда должна состояться сделка? Если верить польским дамам, все должно свершиться шестнадцатого ноября.
Еще больше волновал другой вопрос. Он терзался сомнением: ставить в известность Воронцова или сохранить сведения в тайне и действовать в одиночку.
Если он передаст письмо, министр вновь напомнит ему, чтоб сидел безвылазно дома. Все заслуги в разоблачении польских замыслов достанутся другим. Он вернется в Россию как неудачник, бесповоротно опозорившийся в первые же дни службы.