Князь вышел следом за Воронцовым в соседний, приватный кабинет.
– Зачем вы явились сюда? Кто вам позволил? – накинулся на него Семен Романович.
– Ваше превосходительство, я имею повод думать, что мой вопрос не терпит отлагательства, – сказал Кирилл Карлович.
– Это граф д’Артуа, – министр кивнул на дверь. – Возможно, в будущем он станет королем Франции. А теперь по вашей милости он решит, что мне ничего не стоит выпросить для него денег у нашей государыни. Теперь он считает, что я могу заручиться еще и поддержкой вашего дяди, князя Евстигнея Николаевича! Вот уж вы удружили, нечего сказать!
«Опять я у вас виноват! – рассердился князь Карачев. – А ведь этого не случилось, если бы вы вызвали меня сами!» Но вслух Кирилл Карлович сказал:
– Ваше превосходительство, так вышло, что вчера вечером я встретился с сэром Питтом и лордом Гренвиллом.
– Некогда мне разбирать ваши выходки, – перебил его Воронцов.
У князя Карачева мелькнула мысль, что он может уйти, раз министр не хочет слушать. Совесть его будет чиста, а руки развязаны. Однако он продолжил:
– Лорд Гренвилл сказал, что попросит вас устроить прием…
– Знаю, я уже получил от него письмо, – перебил юношу Воронцов. – Им, видите ли, понадобилась встреча с герцогом Норфолком. А мне сейчас не до них. Я должен придумать, как поскорее и подешевле избавиться от графа д’Артуа…
Вдруг Семен Романович опустился за стол и застыл, глядя перед собой и сжав руками виски.
– Ваше превосходительство,.. – князь Карачев обеспокоился, не сделалось ли министру дурно.
Семен Романович вытянул вверх правую руку. Жестом он дал понять, чтобы юноша не мешал думать. Кирилл Карлович умолк и со смирением ждал.
Спустя полминуты министр выпрямился и сказал:
– Вот что! Попробуем обернуть ситуацию в нашу пользу.
Семен Романович вызвал сонеткой лакея и приказал привести Лизакевича. Василий Григорьевич вскинул брови, увидев князя Карачева. А Воронцов сказал:
– Немедленно направьте приглашения на вечерний прием премьер-министру, министру иностранных дел и герцогу Норфолку, прием по случаю визита графа д’Артуа.
– Будет исполнено, ваше превосходительство, – Лизакевич с учтивым поклоном удалился.
– Ступайте и вы, – сказал министр Кириллу Карловичу. – Жду вас вечером.
– Ваше превосходительство, но я не успел сообщить вам самое главное! – воскликнул князь Карачев.
– Как? – удивился Воронцов.
На лице министра появилось столь мучительное выражение, словно граф д’Артуа и застал их с мешком золота в руках.
– Посмотрите вот это, – Кирилл Карлович протянул письмо мистера Джентля.
Министр быстро пробежал глазами строки, исписанные короткими ясными фразами.
– Что это? Откуда это у вас? – спросил он.
– Это передал мистер Джентль. Он получил эту бумагу от князя Полеского. Поляк думает, что некий помощник мистера Джентля переведет это на английский язык. Князь Полеский не знает, что я и есть этот помощник. Мистер Джентль ожидает, что я переведу эту бумагу, а перевод пришлю в кофейню «Голова турка».
Неожиданно Воронцов рассмеялся. Рассказ князя Карачева изрядно улучшил его настроение.
– Почему вы смеетесь? – спросил Кирилл Карлович.
– Простите, князь, – Семен Романович с заметным усилием прекратил смех. – Тут вы обрадовали меня. Ваша дружба с мистером Джентлем пришлась очень кстати. Впредь любые бумаги от него немедленно приносите мне.
– Я так и сделал, – сказал князь Карачев.
– Да, тут вы молодец, – похвалил министр и вновь подергал за шнурок.
– Срочно приведите Чернецкого, – приказал он лакею.
Министр изложил Хрисанфу Ивановичу, как бумаги князя Полеского попали к ним. Затем поручил составить перевод и отправить в кофейню «Голова турка» от имени князя Карачева.
– Вы знаете, что нужно сделать, – сказал напоследок Воронцов.
Эту фразу он произнес столь многозначительным тоном, словно и ему, и Чернецкому было известно что-то еще, что они скрывали от князя и о чем понимали друг друга без слов.
Забрав бумаги, Чернецкий вышел. Воронцов и князь Карачев остались в кабинете вдвоем.
Кирилл Карлович с грустью подумал о том, что собственными руками лишил себя возможности восстановить доброе имя князя Карачева. Передав бумаги министру, он словно от сердца оторвал их. Но кто оценит его благородство. Все сочтут само собой разумеющимся, что он должен был сделать доклад министру и не путаться под ногами.
Семен Романович окинул юношу снисходительным взглядом и, показав на дверь в большой кабинет, заговорил:
– Хочу, чтобы вы знали. После казни Людовика XVI номинальным королем Франции стал его сын Людовик XVII. Однако он томится в Тампле. Судьба его незавидна. Скорее всего, его уморят до смерти.
– Негодяи! – не сдержался князь Карачев. – Речь идет о девятилетнем мальчишке.