– Кто он такой, этот граф? – спросил герцог Норфолк, повернувшись к сэру Уильяму Питту Младшему.
Воронцов под столом наступил на ногу князю Карачеву и еле слышно обронил:
– Ни слова о Чернецком.
Кирилл Карлович понял опасения министра. С его позволения Хрисанф Иванович следил за графом де Ла-Ротьером. Если бы об этом узнал герцог Норфолк, то пришлось бы признать, что министр не был посвящен, в чем именно подозревался французский путешественник. Если же изобразить осведомленность, то получилось бы, что русские знали о подготовке покушения на короля, но держали сведения в тайне от английской оппозиции.
– По счастливой случайности, – разговор продолжил лорд Гренвилл, – граф де Ла-Ротьер оказался попутчиком нашего русского друга, князя Карачева.
– Теперь мы потеряли графа де Ла-Ротьера, – признал премьер-министр.
– Однако вы, князь, – вновь взял слово лорд Гренвилл, – утверждаете, что ныне граф скрывается в замке Арундел.
– Я уверен, граф де Ла-Ротьер прячется в этом замке, – подтвердил князь Карачев.
Премьер-министр, лорд Гренвилл, баронесса и Воронцов – все, как один, посмотрели на герцога Норфолка. Сэр Чарльз Говард хранил гробовое молчание и не сводил тяжелого взгляда с князя Карачева.
– Раскройте, пожалуйста, откуда у вас такая уверенность, – прервал паузу лорд Гренвилл.
– Граф де Ла-Ротьер следил за передвижением картины Герарда Доу «Девушка за клавикордом». Я узнал от леди Гренвилл, что на картине изображен замок Арундел. Полагаю, в картине имеется шифр к тайне, которую скрывает замок.
Премьер-министр с извечным невозмутимо скрываемым недовольством на лице промолвил:
– Признаюсь, поначалу я подумал, что вы, князь, начитались романов.
– Я не прочь скоротать вечер с хорошей книгой. Но пан Зиборский, который доставил картину в Лондон, в тот же день был отравлен ядом, который ныне составляет предмет ваших розысков. Затем для верности пана Зиборского закололи стилетом. Мистер Хемсворт с Боу-стрит арестовал мистера Уотерстоуна. Он полагает, что мистер Уотерстоун убил пана Зиборского из ревности. В действительности, Уотерстоун невиновен. Последним, кто видел живым пана Зиборского, был граф де Ла-Ротьер.
– Все это ради картины? – повел бровью премьер-министр.
Князь Карачев заметил, как изменился взгляд герцога Норфолка. Тот смотрел с неприязнью, словно опасался того, что еще выдаст юноша.
– Полагаю, так, сэр, – ответил Кирилл Карлович премьер-министру. – Граф де Ла-Ротьер развернул на месте полотно и обнаружил, что это не та картина.
– Он, что же, напрасно отравил, а затем еще и заколол этого… как вы сказали… пана Зи,.. – промолвил лорд Гренвилл.
– Герард Доу нарисовал две похожие картины, – пояснил князь Карачев.
– Позвольте, – остановил юношу сэр Чарльз Говард. – Не понимаю, о чем идет речь. Вы говорили о покушении на короля. И что же, по пути злодею приглянулась некая картина, он забыл о покушении и погнался за живописью?
Воронцов с оттенком благодарности взглянул на герцога Норфолка. Семен Романович тоже не мог взять в толк, какое отношение к заговору против короля имела картина.
– Граф де Ла-Ротьер изначально следовал за картиной, – разъяснил лорд Гренвилл. – Заговорщики воспользовались случаем и поручили ему доставить в Англию яд. Якобы для научных экспериментов. Граф, вероятнее всего, не знает, для чего именно он везет этот яд.
– Здравомыслящий человек понимает, что ядами убивают. Другой вопрос, что графу де Ла-Ротьеру вряд ли приходит в голову, что отравить намерены короля, – разъяснил премьер-министр.
– Мы установили слежку за графом, – продолжил лорд Гренвилл. – Рассчитывали проследить, кому он передаст яд, и арестовать заговорщиков. Но граф де Ла-Ротьер скрылся.
Сэр Чарльз Говард покачал головой и промолвил:
– Итак, джентльмены, кто-то готовит покушение на короля. Тем временем по Лондону разгуливает некий француз, который готов отравить и заколоть того, кто владеет приглянувшейся ему картиной. Выходит, что смертельная угроза нависла над этим любителем живописи. Интересно, и кто же он, счастливый владелец второй картины Герарда Доу? – взглянув непосредственно на князя Карачева, герцог спросил: – Вы знаете?
– Конечно же, знаю! – воскликнул Кирилл Карлович. – А ради чего же мы здесь собрались!
Джентльмены обменялись быстрыми взглядами и, безмолвно уяснив, что никто из них не имеет представления о владельце картины, повернулись к юноше.
– Картина принадлежит его королевскому величеству Георгу III. Несколько дней назад ему преподнесли в дар полотно. По этому поводу был прием во дворце, – сказал юноша.
– Там мы имели честь познакомиться с князем Карачевым, – добавил лорд Гренвилл.
Сэр Уильям Питт Младший кивнул юноше и, не меняя выражения лица, тихо промолвил:
– Припоминаю, как вы, князь, рассказывали об этой картине. Я представить не мог себе, что эта история столь занимательна. Интересы тех, кто задумал убить короля, и интересы француза, доставившего яд, сошлись. Он может отдать им зелье в обмен на картину.