– Леди Бэрримор как львица, – сказал князь Карачев. – С виду безобидная кошечка. А внезапно – раз! – и нанесет пару ударов графу де Ла-Ротьеру. Он сразу станет смирным и очень покладистым. Леди Бэрримор дает уроки боксинга. Я наблюдал, как она практиковала удары по кожаному мешку. Поверьте, она справится. Я в этом понимаю.
– Кто такая эта леди Бэрримор? – спросил премьер-министр. – И ей-то это зачем?
– Леди Шарлотта – вдова герцога Бэрримора. Он умер, промотав состояние. А граф де Ла-Ротьер имеет некое внешнее сходство с ее покойным мужем. Она с удовольствием даст ему пару затрещин. Я уже договорился с нею об этом, – поведал Кирилл Карлович.
Премьер-министр некоторое время молчал. Теперь его руки покоились неподвижно. Затем он сказал:
– Что ж, джентльмены, вообразим, что у нас здесь парламент. Будем голосовать. Ставка на львицу или ставка на волка.
– Позвольте, господа, наше дело – сторона, поэтому я голосовать не буду, – предупредил Воронцов.
Сэр Уильям Питт Младший ответил учтивым кивком и произнес:
– Я ставлю на волка с Боу-стрит.
Он поднял руку. Лорд Гренвилл последовал его примеру.
Князь Карачев сперва подумал, что тоже должен отказаться от участия в голосовании. Но затем решил, что министр напрасно отстранился. Пусть они подданные не Англии, а России, но ведь и речь идет о спасении российской подданной.
– Кто ставит на львицу? – прозвучал голос премьер-министра.
Кирилл Карлович и сэр Чарльз Говард подняли руки.
Леди Энн Гренвилл, как дама, в голосовании участия не принимала.
– Норфолк, вам лишь бы перечить, – проворчал сэр Уильям Питт Младший. – И что будем делать?
– Налицо недостатки парламентской системы и отсутствия абсолютной власти, – промолвил князь Карачев. – Пока будем решать, сдохнут и мышка, и кошка.
– Обождите, – неожиданно сказала баронесса. – Давайте сделаем перерыв. Соберемся еще раз чуть позднее.
– Что это даст? – спросил супругу министр иностранных дел.
Леди Энн Гренвилл, окинув князя Карачева мстительным взглядом, сказала:
– Господин Чернецкий тоже наблюдал за графом де Ла-Ротьером. Я хочу побеседовать с ним и услышать его мнение об этом французе. А потом сделаем вывод. Господа, доверьтесь моей интуиции. К тому же мы заставляем слишком долго ждать графа д’Артуа. А вдруг он будущий король Франции.
– Джентльмены! – воскликнул Воронцов. – Позвольте всех пригласить к столу. Наши повара постарались на славу.
Дети попрощались с гостями, и мадмуазель Жардин увела их. Лакей вынес сундучки с пазлами, как теперь называла изрезанные карты дочь Воронцова.
Гости сели за стол. Князь Карачев ожидал, что леди Энн Гренвилл распорядится, чтобы по соседству с ней оказался Чернецкий. Юноша заранее почувствовал ревность. Однако Хрисанф Иванович оказался по другую сторону стола вместе с Воронцовым и прочими сотрудниками миссии. Английские и французские гости заняли места напротив. Рядом с баронессой расположился герцог Норфолк.
Во время ужина говорили о чем угодно, только не о делах. Князь Карачев следил за беседой, но тут же забывал все, о чем говорили. Да и искусство поваров он не мог оценить по достоинству.
Он был занят тем, что старался не смотреть на леди Энн. Однако побороть себя оказался не в силах. Взгляд то и дело останавливался на баронессе. Князь тут же отводил глаза. Опасаясь привлечь внимание ее мужа, он каждый раз переводил взгляд в одну и ту же сторону и натыкался на снисходительную улыбку герцога Норфолка.
Перед десертами Воронцов объявил перерыв. Гости разошлись по гостиной.
Русский министр с сэром Уильямом Питтом Младшим вели беседу с графом д’Артуа и графиней де Поластрон. Герцог Норфолк о чем-то спорил с мусье Жолли и доктором Джоном Парадайзом.
Князь Карачев оказался в компании лорда Гренвилла. Тот что-то говорил, но Кирилл Карлович не улавливал смысла слов. Он смотрел, как леди Энн Гренвилл удаляется под руку с Хрисанфом Ивановичем. Юноша чувствовал себя оскорбленным и преданным. Он воображал, как даст пощечину Чернецкому. Пусть дело закончится скандалом, пусть будет дуэль, но пусть леди Энн Гренвилл узнает цену подобным играм.
Князь со злостью подумал о том, что в свое время баронесса завербовала Чернецкого для слежки за графом де Ла-Ротьером. Выходило то, что он по наивности принял за чувства, для нее было всего лишь дипломатической уловкой.
«Аполлония – воплощение добродетели по сравнению с леди Энн! – мысленно воскликнул Кирилл Карлович. – И вы не смеете даже заикаться о том, чтобы подвергнуть ее жизнь опасности!»
Леди Энн Гренвилл и Чернецкий покинули большую гостиную и скрылись в глубине дома. Баронесса оставила князя в компании с бароном. Это было не просто коварство, а изощренное издевательство и над любовником, и над обманутым мужем.
Воронцов и сэр Уильям Питт Младший уступили графа д’Артуа и графиню де Поластрон герцогу Норфолку. Сами же Семен Романович и премьер-министр присоединились к лорду Гренвиллу и князю Карачеву.
Русский министр, заметив негодование в глазах Кирилла Карловича, промолвил:
– Вы сгораете от нетерпения. Крепитесь, голубчик, политика – это умение выжидать.