Сэр Уильям Питт Младший повернулся вполоборота, открыв князю Карачеву вид на беседовавших герцога Норфолка и графа д’Артуа, и сказал:
– В подтверждение сказанного сейчас вы наблюдаете, как мечтающий стать премьер-министром Англии с мечтающим стать королем Франции заключают соглашение на случай, если их мечтания сбудутся.
Князь Карачев хоть и слушал, но не мог думать ни о чем, кроме как о своей обиде. Час назад он беседовал с Семеном Романовичем. Тогда в душе он гневался на министра. А ведь тот был прав. Кирилл Карлович со всей ясностью вспомнил слова Воронцова: «Неужели вы до сих пор не поняли, что за всеми делами личного свойства скрываются интриги и политические трюки». Семен Романович из добрых побуждений поучал его. Господи, но какою же омерзительной была эта наука!
Кирилл Карлович несколько раз глубоко вздохнул. Он решил, что не станет поднимать скандал и не станет добиваться дуэли с Чернецким. А как только закончится нынешний прием, он со всей твердостью потребует рекомендацию для поступления на воинскую службу. Он уедет из Англии, вернется в Россию без малейшего сожаления и займется тем, чем подобает заниматься благородному человеку.
В зале появилась мадмуазель Жардин. Она поймала взгляд Воронцова и, получив от него знак, приблизилась и что-то сказала Семену Романовичу.
– Кирилл Карлович, голубчик, – повернулся тот к князю Карачеву, – мои дети так ни разу и не показали вам, как ловко они управляются с картами, которые вы им подарили. Сделайте одолжение. Мадмуазель Жардин проводит вас.
Князь Карачев вздохнул с облегчением и вместе с гувернанткой покинул большую гостиную.
– Вся эта политика – сплошное притворство и лицемерие, – проворчал он. – Вы спасли меня, честное слово.
Мадмуазель Жардин остановилась у знакомой двери.
– Дети теперь здесь? – удивился Кирилл Карлович.
Они стояли у входа в покои, которые он занимал в доме Воронцова, пока не снял собственную квартиру.
– Кирилл Карлович, – прошептала мадмуазель Жардин, – ради вас я обманула Семена Романовича. Не стойте же, как истукан.
Юноша почувствовал, как внутри него забурлил котел, но не с вареньем, а с черной смолой. Если министр сегодня же не напишет рекомендации на воинскую службу, то он, князь Карачев, к завтрашнему утру кого-нибудь убьет! Чернецкого или лорда Гренвилла! Или оторвет головы каким-нибудь кошкам! Пусть потом нахваливают его заметки в «Морнинг Кроникл».
Мадмуазель Жардин, не дождавшись ответа, втолкнула князя в комнату. Он обернулся, готовый возмутиться, но едва не столкнулся с дверью, захлопнувшейся перед его носом. Мадмуазель Жардин осталась снаружи.
– Что за черт! – воскликнул Кирилл Карлович.
– Ки-Ки, – раздался за спиной знакомый голос.
– Энни?! Ты? – с изумлением воскликнул князь.
– А ты ждал еще кого-то? – спросила баронесса.
– Я… я думал… я был в ярости…
– Это мы сейчас проверим, – ответила леди Энн Гренвилл.
Она прижалась к юноше. Он вдохнул ее запах и подумал о том, что любит эту женщину с того мгновения, когда впервые почувствовал легкое дуновение роз. Но почему-то сам себе не признавался.
Князь Карачев вернулся в гостиную в сопровождении мадмуазель Жардин. Воронцов, заметив их, жестом пригласил подойти ближе. Семен Романович что-то обсуждал с лордом Гренвиллом.
– Князь сделал великолепный подарок моим детям, – сказал Воронцов. – Такая штука пойдет на пользу каждому служащему департамента иностранных дел.
– Изрезанные карты, вы говорите? – уточнил лорд Гренвилл.
– Моя дочь называет их пазлом, – сказал Воронцов и обратился к Кириллу Карловичу: – Ну как, голубчик, дети выучили географию?
– Я в этом не сомневаюсь, ваше превосходительство, хотя и не смог убедиться лично, – ответил князь Карачев.
– Почему не смогли? – удивился Семен Романович.
– Время позднее для детей. Их сморил сон, – ответил Кирилл Карлович.
– Почему же вы так долго? – с подозрением спросил Воронцов.
– Ваше превосходительство, мы пели им колыбельную, – сказала гувернантка. – Но они так устали за день, что завтра ничего не вспомнят.
– Ладно, мадмуазель Жардин, ступайте, – нахмурившись, сказал Воронцов.
Он проводил барышню подозрительным взглядом и вполголоса обронил:
– Голубчик, вы знаете, что Чернецкий имеет виды на мадмуазель Жардин?
– Семен Романович, неужели вы могли подумать, что я покушаюсь на счастье Хрисанфа Ивановича? Да и добродетель мадмуазель Жардин вне подозрений, – ответил князь Карачев.
– А вот и моя маленькая любимая женщина, – промолвил лорд Гренвилл.
В гостиную вошли под руку Чернецкий и леди Энн. Баронесса улыбнулась, сверкнули жемчужные нити. Князь Карачев посмеялся про себя при мысли о том, что час назад хотел стреляться с Хрисанфом Ивановичем.
Они подошли вплотную. Баронесса высвободила руку. Чернецкий поклонился ей и отошел в сторону. Кириллу Карловичу казалось, что его руки еще хранят тепло Энни, которую он сжимал в объятиях несколько минут назад. Рядом с ее мужем он чувствовал нестерпимую горечь от того, что придется скрывать свои чувства и обманывать всех вокруг.
Поневоле он поразился выдержке Энни. Князь был уверен, что их чувства взаимны.