Мистер Лонди излучал чрезмерный оптимизм. Кирилл Карлович опасался, что Петюня где-нибудь допустил неосторожность и привлек к себе внимание. Возможно, притащил хвост. Он ликует, а Старому Костоправу уже доложили, что князь Карачев не забыл о нем и выследил новое логово.
– Ты уверен, что ни у кого не вызвал подозрений в Кошачьей Дыре? – спросил Кирилл Карлович, поднявшись в апартаменты.
– Сэр, я даже не приближался к ней! Как же я мог вызвать чье-либо подозрение?! – ответил мистер Лонди.
– Как – не приближался? – опешил князь. – Как же ты установил новый адрес шайки?
– Очень просто, сэр. Я спросил у дяди Густава, – сказал Петюня.
– У дяди Густава? – удивился Кирилл Карлович.
– У дяди Густава, – простодушно подтвердил камердинер.
– Ах ты прохвост! – вскипел князь Карачев.
Он схватил сапог и бросил его в Петюню. Тот попятился к дверям. Кирилл Карлович взялся за шпагу и ринулся на мистера Лонди. Тот выскользнул из гостиной и покатился вниз по лестнице. Князь Карачев бросился вдогонку.
На шум выскочил мистер Поттер. Петюня налетел на него и оказался в объятиях англичанина. Подоспевший Кирилл Карлович стал подчевать камердинера ударами шпагой, впрочем, совершенно безобидными. Мистер Поттер с выпученными глазами стоял в обнимку с Петюней, не столько защищая его, сколько прикрываясь от того, что могло перепасть на его долю.
– Вот что, мистер Поттер, – сказал князь Карачев, продолжая по-дружески охаживать камердинера, – выдайте мистеру Лонди денег. Пусть купит для меня и для себя платье, подходящее для Кошачьей Дыры. Сходим вместе и проверим сведения дяди Густава.
Кирилл Карлович опустил шпагу. Кристофер Поттер и Питер Лонди с облегчением выдохнули.
– А еще с утра сбегаешь к леди Бэрримор. Пусть прибудет завтра к пяти часам вечера, – приказал князь Петюне. – Мы условились собраться в миссии и обсудить план действий.
На утро Кирилл Карлович получил извещение от министра. Семен Романович велел зайти к нему, однако не к назначенному времени, а по усмотрению самого князя Карачева.
Юноша позавтракал и отправился в миссию.
Воронцов сидел, склонив голову. Взор Семена Романовича был неподвижен, он смотрел в стол и молчал. Глядя на усталую фигуру министра, князь Карачев проникся сердечным чувством.
Одновременно пришла мысль, что настал удобный момент попросить оставить его в Лондоне. В душе Кирилл Карлович чувствовал неловкость. Казалось, что он хочет воспользоваться слабостью Семена Романовича.
– Помните, я рассказывал вам, как шел во главе полка, как думал, что сейчас мы разгоним бунтовщиков, а потом остался один посреди Невского проспекта? – тяжелым голосом спросил Воронцов.
– Помню, ваше превосходительство, – промолвил Кирилл Карлович.
– Мне было восемнадцать, как вам сейчас, – продолжил Воронцов. – Вы помните, меня арестовали и посадили на две недели в Петропавловскую крепость…
– Это было несправедливо, – сказал князь Карачев.
У него промелькнуло в сознании, что при разговоре о событиях 1762 года как-то само собой остается за скобками, что под несправедливостью подразумевается захват престола государыней-матушкой.
Воронцов поднял голову и посмотрел в глаза юноше.
– Я говорю о том, – сказал Семен Романович, – что если бы меня отправили не под замок, а под домашний арест, я бы тоже не усидел.
У Кирилла Карловича дрогнули губы, но он сдержался, при том, что сам не знал, от чего сдержался: чтобы не расплакаться или чтобы не рассмеяться от радости.
– Я к тому говорю, голубчик, чтобы вы не сердились на меня, – Воронцов вышел из-за стола и похлопал князя по руке. – Я понимаю ваши чувства, я был таким же. Мне тоже не сиделось на месте. Потому я верю, что и вы меня поймете. Я попрошу вас не предпринимать в оставшиеся дни никаких шагов. Вы поможете англичанам разыскать графа де Ла-Ротьера. В случае успеха мы убедим мистера Хемсворта пересмотреть ваше дело. В качестве уступки мы скажем, что отправляем вас в Россию на время, как бы в качестве наказания. В действительности, вы передадите корреспонденцию в Петербург, а затем вернетесь в Лондон.
Кирилл Карлович осторожно выдохнул, стараясь не показывать волнения. Воронцов словно прочитал его мысли и решил сделать все возможное, чтобы сбылись его чаяния. «А как же воинская служба?» – спросил сам себя молодой человек. Он подумал, что и Семену Романовичу должно показаться странным, что он, князь Карачев, со всем соглашается. Прежде он при каждом удобном случае напоминал об обещанной рекомендации на военную службу.
Семен Романович будто бы и эти мысли прочитал.
– Что же касается вашего желания приносить пользу отечеству на военном поприще, так я об этом не забыл. Рекомендацию я вам дам, – сказал Воронцов. – Но вопрос не решится вдруг. Государыне потребуется время. А пока она будет решать, вы вернетесь в Лондон. А если надумаете пойти на флот, сможете отправиться на службу прямо отсюда. Например, под начало Павла Васильевича Чичагова. Он курсирует в Северном море.
Поддавшись неожиданному порыву, Кирилл Карлович воскликнул: