– Вот! Ваше превосходительство! Именно! Прошу вас! Дайте мне рекомендацию на службу под начало адмирала Чичагова. Я буду служить в Северном море. А когда возьму отпуск, смогу бывать в Лондоне…
Последние слова князь Карачев произнес неуверенно. Идея, внезапно осенившая его, к тому мгновению, как он ее высказал до конца, уже не казалась умной. Кирилл Карлович сожалел, что поддался чувству. Когда Воронцов сказал о возможности служить в Северном море, юноша решил, что это превосходный вариант: и служба, о которой он мечтал, и от Англии недалеко.
Но теперь он мысленно корил себя. Что за ребячество! С чего он взял, что, оказавшись на службе в Северном море, сможет видеться с Энни.
Встречаться с нею получится при единственном условии: если он продолжит дипломатическую карьеру в Лондоне.
– Голубчик, – услышал он голос Воронцова, – интересное дело. Вроде бы Англия пришлась вам не по нраву. Ан нет. Вижу, успели вы прикипеть душой к Лондону, если мечтаете отпуск проводить здесь.
Кирилл Карлович покраснел и потупил взор. Он не знал, что ответить. Мысли о леди Гренвилл сбили его с толку.
– Не торопитесь принимать решения, – сказал Воронцов.
– Да-да, я еще подумаю, – ответил князь.
– Кстати, а что ваша леди Бэрримор? Не передумала? – спросил Семен Романович. – Она вполне может отказаться. Все же не дело благородной дамы гоняться за французскими проходимцами.
– Я отправил ей записку. Уверен, она прибудет к пяти часам вечера, как мы условились накануне, – сказал Кирилл Карлович.
– Что ж, пока ступайте домой, – кивнул министр. – К пяти прибудет мистер Хемсворт. Тогда я пошлю за вами. Да! Вот еще что. Как вам показался герцог Норфолк?
– Герцог, – повторил князь Карачев.
Он пересказал Семену Романовичу разговор с сэром Чарльзом Говардом. О намеках герцога на отношения князя с леди Гренвилл, молодой человек умолчал.
Зато история о налоге на пудру развеселила министра.
– Вот что, – оживился Семен Романович, – мы накупим пудры, заплатим с нее налог, приложим билет об уплате и отправим в дар герцогу Норфолку.
– Давайте добавим трактат о налоге на сажу, – сказал Кирилл Карлович.
Молодой человек вышел из кабинета министра в приподнятом настроении. Казалось смешным, что прежде он сердился на Семена Романовича. Тот устроил для князя все наилучшим образом. Хотя Кирилл Карлович не просил ни о чем и не знал толком сам, что ему нужно.
При здравом рассуждении юноша решил, что бороться с кознями князя Полеского теперь не его забота. Он сделал все, что мог. Обо всем, что знал, доложил министру. Совесть его чиста.
Князь Карачев мысленно улыбнулся, представив себе, как нынче же подшутит над Петюней. Он вернется домой, камердинер доложит, что купил рубища, подходящие для Кошачьей Дыры. А Кирилл Карлович прикажет отдать одежку нищим.
Довольно с него похождений. Самое лучшее теперь сидеть дома и надеяться, что леди Гренвилл найдет повод сделать визит к нему. Непременно найдет.
Мысль о разлуке с Энни, пусть и недолгой, была невыносимой.
– Вижу вас, мой друг, в превосходном настроении! – раздался голос Чернецкого.
– Хрисанф Иванович, да! – обрадовался князь Карачев. – У меня состоялась добрая беседа с Семеном Романовичем.
Кирилл Карлович пересказал Чернецкому планы Воронцова добиться разрешения на возвращение в Англию в случае поимки де Ла-Ротьера.
– Так что, Хрисанф Иванович, я отлучусь ненадолго. В Санкт-Петербург и обратно! – сказал князь и, вспомнив, что обещал собеседнику свои апартаменты, добавил: – Но мою квартиру вы займите смело. Кто знает, когда еще я вернусь. А вернусь, так сниму новую.
– Ну, де Ла-Ротьера еще поймать нужно, – промолвил Чернецкий.
– Дорогой Хрисанф Иванович, вы, что же, неужто ревнуете? – спохватился Кирилл Карлович.
– Чему же тут завидовать? – возразил Чернецкий. – В любом случае старый хитрец придумал, как от вас избавиться.
– О чем вы? – удивился князь Карачев.
В зеркале за спиной собеседника он увидел свое отражение. Выражение лица Кирилла Карловича сделалось таким же, как у Чернецкого с его вечно вздернутыми бровями.
– Вы вернетесь в Санкт-Петербург, расскажете своему дяде, каким добрым и обходительным с вами был Воронцов. Да только обратно в Англию вас не отпустят. Посудите сами. Если из-за вас возникли какие-то коллизии, зачем государыне осложнения в отношениях, – разъяснил вполголоса Хрисанф Иванович.
– Да нет, ну что вы, – протянул князь Карачев.
– Мой друг, это дипломатия, – с ироничной улыбкой сказал Чернецкий. – Помяните мое слово.
Слова Хрисанфа Ивановича смутили молодого человека. Князь Карачев решил еще раз переговорить с Воронцовым. Он попросил мусье Жолли доложить о себе министру. Вид у Кирилла Карловича был таков, что секретарь спорить не стал.
Семен Романович принял князя Карачева.
– Вы что-то забыли, голубчик? – спросил министр.
– Я запамятовал поговорить о мистере Джентле, – ответил Кирилл Карлович и уточнил: – Об Аглечане.