– А вот вы о чем! Тут вы сделали все, что смогли. Вы установили прекрасную связь с,.. – на мгновение министр запнулся и будто бы через силу продолжил, – с этим, как вы его назвали, с вашим Аглечаном. Вы правильно поступили, передав документы мне, – Воронцов по-дружески похлопал князя по руке.
– Вы ответили мистеру Джентлю вместо меня, – сказал князь Карачев. – Но что, если мы вновь встретимся. На этот случай я должен знать…
– Э-э-э, – протянул Воронцов, будто не сразу нашелся с ответом. – Не думаю, что вам придется встречаться с ним.
– А вдруг он надумает прийти с визитом? – возразил князь.
– Я так не думаю, – повторил министр. – Мы отправили к нему Чернецкого. Он представился вашим другом. Так ведь, по сути, и есть. Хрисанф Иванович объяснил мистеру Джентлю, что вы временно не можете покидать дом. Они договорились передавать корреспонденцию через «Голову турка».
«Тоже мне друг! – подумал князь Карачев о Чернецком. – Ни словом не обмолвился!»
– Все складывается превосходно, – сказал Воронцов. – Благодаря вам, мы знаем, что поляки отплывают из Лондона шестнадцатого ноября. Они повезут оружие. Но в море их встретит «София-Магдалина».
– София-Магдалина? – переспросил князь Карачев.
– Прекрасная особа! Возможно, вы когда-нибудь познакомитесь с нею, – с восторгом произнес Воронцов.
Затем, окинув озадаченного юношу благосклонным взглядом, он вновь похлопал собеседника по руке и сказал:
– «София-Магдалина» – это линейный корабль. Когда-то принадлежал шведам. Ныне это наш трофей. Капитан I ранга Павел Васильевич Чичагов крейсирует на нем в Северном море. Я отправил ему извещение. В нужное время он будет сторожить устье Темзы. Он заставит поляков выбросить оружие за борт. А потом пусть плывут, куда захотят.
– Превосходный план, – согласился Кирилл Карлович.
Перед мысленным взором князя возникла недавняя сцена. Он припомнил тревогу княгини Полеской в разговоре об отъезде и припомнил, как она успокоилась, когда Амалия назвала дату – шестнадцатое ноября.
– Вы уверены, что «София-Магдалина» не опоздает? – спросил князь Карачев.
– Голубчик, отчего такая тревога? – удивился Воронцов. – Право, не стоит беспокоиться. Чичагов будет на месте как раз к шестнадцатому ноября. А нашим польским друзьям понадобится пару дней, чтобы проделать путь по Темзе от Лондона до устья.
– Действительно, никуда они не денутся, – промолвил Кирилл Карлович. – Позвольте, ваше превосходительство, откланяться.
– До вечера, – кивнул Семен Романович и добавил: – Не думал, что ваше пребывание в Лондоне окажется столь насыщенным.
Князь Карачев налетел на Чернецкого и, не скрывая гнева, выдал:
– Хрисанф Иванович, как же это так?! Вы от моего имени ведете дело с мистером Джентлем! А мне даже слова не сказали!
Чернецкий молчал. Князь Карачев смотрел на него в упор и ждал. Брови Хрисанфа Ивановича изогнулись чуть выше обычного, что свидетельствовало о крайнем изумлении. Кирилл Карлович вместо сердца почувствовал в груди пушечное ядро, готовое взорваться.
Взрыв и случился. Взорвался Чернецкий и взорвался хохотом. От неожиданности князь Карачев оцепенел, не зная, как понимать поведение Хрисанфа Ивановича.
– Что смешного вы находите? – наконец спросил Кирилл Карлович.
Чернецкий кое-как справился со смехом и переспросил:
– Что смешного?
Он умолк и смотрел так, словно то ли сам не знал, что его так позабавило, то ли знать-то знал, но не понимал, как объяснить причину веселья Кириллу Карловичу.
– Мой друг, – вымолвил Хрисанф Иванович, – вот я начинал дело с графом де Ла-Ротьером. А теперь его перепоручили вам. И вы только что попеняли мне, что я-де возревновал. Но разве я хоть сколько-то обиделся? Нет. А вот вы как узнали о том, что вашего мистера Джентля…
На этом слове Чернецкий вновь не выдержал. Подавив смех, он продолжил:
– Вы пришли в какое-то совершенно нехорошее состояние духа.
– Но разве это одно и то же? – вымолвил князь.
Ответа он не ждал. Гнев его поутих.
– А разве нет? – обронил Чернецкий.
Ничего не сказав, князь Карачев ушел.
По-своему Чернецкий был прав. Но с другой стороны, Кирилл Карлович не обманывал графа де Ла-Ротьера, посылая ему письма от чужого имени. К тому же Чернецкий не считал француза своим другом.
Теперь Кирилл Карлович чувствовал себя предателем по отношению к мистеру Джентлю. Он позволил обманывать Аглечана, который доверился ему.
Но ведь и он сам намеревался обхитрить мистера Джентля.
Как сказал Чернецкий, дипломатия.
С тяжелым чувством Кирилл Карлович покинул дом Воронцова.
Питер Лонди предъявил князю два серых плаща с капюшонами из грубой ткани и видавшие виды сюртуки и портки.
– Превосходно, – похвалил князь Карачев камердинера. – Переоденемся и в путь. Мистер Поттер наймите извозчика. Поедем втроем. Вы останетесь в коляске и будете ждать нас на удалении. А мы с мистером Лонди прогуляемся по Кошачьей Дыре.
– Сэр, не лучше ли остаться дома, – вымолвил Петюня. – К вам еще леди Шарлотта Бэрримор сегодня пожалует…
– У меня новая дама сердца, – сказал князь Карачев. – София-Магдалина. Я должен передать ей привет от Старого Костоправа.