– Не знаю, мусье Хилл, какой вы были врач, – продолжил Кирилл Карлович, – но вы точно не разбойник. Вы превосходный артист. Вы прекрасно играете роль. Вы настолько вжились в образ, что, бог весть, может быть, в данную минуту и сами верите в то, что вы дряхлый старик и главарь воровской шайки. Но главное для вас, что в это верят другие.
Князь Карачев обвел взглядом лица разбойников. Они следили за ними и ждали сигнала от главаря.
– К чему вы клоните? – тихо промолвил Старый Костоправ.
Кирилл Карлович мысленно усмехнулся. Разбойник разыгрывал безразличие, но хотел поскорее узнать, с чем пришел нежданный гость.
– Мы куда-то торопимся? – спросил князь Карачев.
– Тебе виднее, – проскрипел Старый Костоправ.
– До шестнадцатого ноября еще далеко, – промолвил Кирилл Карлович.
Он заметил едва уловимое изменение в выражении лица Старого Костоправа. Тот несколько расслабился и более не разыгрывал безразличие, а словно впрямь перестал волноваться.
– Вы артист, – повторил князь Карачев. – А натура артистическая – загадочная штука. Актер выходит на сцену и столь достоверно разыгрывает страсти, что зрителю кажется, будто он, этот актер, натура чувствительная, легкоранимая и непременно сочувствующая, сострадающая всему живому. Между тем, как я заметил, впечатление это обманчиво. Многие актеры одержимы страстью играть роль за пределами сцены, в настоящей жизни. Их гложет жажда стрелять не из бутафорского, а из боевого пистолета. А то, что поверженный соперник уже не встанет, не смоет с лица красную краску, а будет зарыт навеки в землю, – о, настоящая смерть еще больше воспламеняет тщеславие артиста! В России был такой Федор Волков. До него, можно сказать, у нас настоящих театров не было. Он создал первый русский театр. Он на скрипке играл. А потом пошел и удушил нашего императора Петра Третьего, представляете, а? Удушил насмерть!
– А зачем ты все это говоришь по-французски? – спросил Старый Костоправ. – Повторил бы по-английски. Получилась бы великолепная сказка на ночь для детей.
Он обвел рукой мальчишек. Одни из них следили за собеседниками, другие клевали носами, третьи уже спали.
– Проклятье! – раздался из темноты голос мистера Барнса.
– Сиди спокойно, Хук! – приказал ему Старый Костоправ.
Кирилл Карлович продолжил говорить по-французски:
– Рассказать сказку вашим мальчишкам? Хм… Думаю, мусье Хилл, конец этой сказки им не понравится. Они считают, что вы их главарь, благодетель, отец родной. Они ничего не знают о том, что в красивом домике с большими светлыми окнами на Чаринг-кросс проживает мадам Хилл. Наверное, они удивятся такому известию. Думаю, им совсем не понравится, когда они узнают, что мадам Хилл сидит на дорожных сундуках. Дама ждет, когда вы завладеете деньгами, сбросите рубище и станете респектабельным мусье. Заживете с нею где-нибудь, вероятно, по другую сторону Па-де-Кале.
Старый Костоправ наклонился к огню, потер руки и тихо спросил:
– Тебе, что же, завидно?
– Вот! – подхватил Кирилл Карлович. – Мне нравится, что в первую очередь вы подумали о наших общих интересах. Верней, ни то, чтобы общих, у каждого из нас свой интерес, однако же, по моему мнению, они нисколько не противоречат друг другу. Ведь что нужно вам? Получить деньги. А я на деньги не претендую. Мне нужна малость.
Кирилл Карлович умолк. Старый Костоправ перевел взгляд на юношу и вскинул брови, показав этим, что готов выслушать просьбу гостя.
– Мне нужно, – сказал князь Карачев, – чтобы оружие, которое вы продаете, не достигло Европы, а осталось здесь, где-нибудь на дне Темзы.
Старый Костоправ выдал снисходительную улыбку, взял кочергу и пошевелил угли в камине. Князь Карачев обождал немного и продолжил:
– От вас, мусье Хилл, требуется немногое. Название судна и дата. День, когда судно отправится.
– И все? – спросил Старый Костоправ и, кивнув на пистолеты, сказал: – Ради этого такой шум? Вся эта история про дом со светлыми окнами? Зашел бы просто и спросил.
– У каждого актера свой стиль игры, – ответил Кирилл Карлович, покачав пистолетами.
– Действительно, наши интересы нисколько не противны друг другу, – промолвил Старый Костоправ. -Я скажу тебе…
– Да, мусье Хилл, – предостерегающе произнес князь Карачев. – Как вы поняли, многое мне известно. А то, что неизвестно, я непременно проверю. Не хочу, чтоб мой слух оскорбляли датой «шестнадцатое ноября».
Старый Костоправ кивнул и промолвил:
– Судно отправляется девятого ноября.
– Девятого, – повторил Кирилл Карлович. – На неделю раньше.
– Девятого, – подтвердил мистер Хилл. – Судно называется «Звезда Магдалина».
– «Звезда Магдалина», – повторил юноша.
Он вспыхнул, решив, что разбойник издевается над ним. «София-Магдалина» – это название линкора, которым командует капитан Чичагов. Кирилл Карлович сообразил, что похожие названия кораблей оказались совпадением. «София-Магдалина» и «Звезда Магдалина» – вот это да!» – воскликнул юноша мысленно, вообразив встречу кораблей в море. А еще он догадался, что «Звезда Магдалина» – это то судно, которое видел Петюня.