– Конечно, нет! Я не читаю чужих писем, – сердитым тоном произнес Кирилл Карлович.
Капитан-поручик вытащил из кармана бумагу и протянул князю Карачеву.
– Прочтите.
Словно в зеркале отобразилась давешняя сцена. Теперь мистер Хоуп застыл с протянутой рукой. А князь Карачев не решался взять письмо.
– Прочтите-прочтите, – уверенно повторил капитан-поручик.
Кирилл Карлович взял письмо и прочитал написанные красивым почерком строки.
Мой супруг воротился домой,
Но слегка разминулся со мной.
Он три дня напролет
Веселится и пьет,
И никто не стоит над душой.
– Это моя Поли, – счастливым голосом произнес мистер Хоуп.
– Вы слишком буквально приняли ее слова, – буркнул Кирилл Карлович.
Аполлония написала послание в двух строфах. Князь Карачев пробежал глазами вторую.
Не дают этим пасмурным днем
Нам с тобою остаться вдвоем.
Знаю, нет больше мочи.
Но дождись, милый, ночи,
Когда мы поиграем с огнем.
Кирилл Карлович вернул письмо мистеру Хоупу. Тот спрятал его за пазуху и с благоговением повторил:
– Это моя Поли.
Князь заметил в дверном проеме Федота.
– Дружище, ты очень кстати, – сказал молодой человек. – Подай-ка стаканы.
Мистер Поттер разлил виски, разделив остатки на пятерых. По знаку Кирилла Карловича они выпили, не чокаясь.
– Царствие ей небесное, – князь Карачев перекрестился, а затем сказал Федоту: – Накорми их как следует. А я, пожалуй, не буду мешать. Прогуляюсь немного.
В дверях Кирилл Карлович задержался и сказал мистеру Хоупу:
– Вот еще что, капитан-поручик, буду вам признателен, если вы на досуге выясните, где стоит судно под названием «Звезда Магдалина». Это и в ваших интересах. Полагаю, когда оно уплывет, жизнь Аполлонии будет в безопасности.
– «София-Магдалина»! – воскликнул капитан-поручик. – Ты сейчас чертей! Я служу на этом линкоре.
– Нет-нет, не «София», а «Звезда Магдалина»! «Звезда»! Не путайте.
– Фу-у! – с облегчением выдохнул мистер Хоуп и зарычал: – Ты сейчас чертей! Я соберу друзей, и мы отправим эту звезду светить со дна Темзы!
– Хорошая мысль, – отозвался князь Карачев. – Но не спешите. Сперва нужно убедиться, что злодеи собрались на борту. Судно видели недавно на якоре, примерно, напротив собора Святого Павла.
Кирилл Карлович решил прогуляться до переулка Святого Мартина, на одном конце которого находилась кофейня, название которой по-русски звучало бы как «Скотобойня», а на другом конце кофейня с более благозвучным названием на всех языках – «Голова турка».
По пути молодого человека одолевали невеселые мысли. Было стыдно за то, что обманул Петюню, присвоив заслуги Аглечана. Князь Карачев оправдывал себя тем, что мистер Джентль настаивал не выдавать его.
Но вертелась и другая мысль. Если бы не растерялся во время стычки, не пришлось бы стыдиться обмана. Нужно было пустить в ход пистолеты, а он кричал как ребенок. Выхватил бы «кентукки» – все стояли бы и не шевелились.
А потом был еще момент, когда нужно было пустить пистолеты в ход. Но и тогда он оплошал, растерялся! Аглечан управился одной тростью. А он с тремя пистолетами все это время бездействовал.
«Я не стал стрелять, потому что мог убить мистера Джентля!» – сказал себе Кирилл Карлович.
Однако сам себе возразил: «Не обманывай! Себя не обманывай!»
Да, он не узнал в темноте Аглечана. Его нерасторопность оказалась везением для мистера Джентля. Но счастливый случай Аглечана не отменял того факта, что в роковую секунду он, князь Карачев, попросту растерялся.
«Но я впервые оказался в ситуации, когда нужно было по-настоящему применить оружие! – оправдывал сам себя юноша. – В другой раз медлить не буду, это уж точно!»
Затем он вспомнил, как Старый Костоправ драпал от него и от миссис Хоуп. Тогда он взял на мушку мистера Хилла и подстрелил бы его, если б не Аполлония. Непременно подстрелил бы!
Воспоминание успокоило Кирилла Карловича. Он стал перебирать в памяти встречу со Старым Костоправом. Тот сказал, что судно с оружием для польских мятежников отправится девятого ноября.
Но что шестнадцатого, что девятого ноября – для него, князя Карачева хрен редьки не слаще. Предстоит покинуть Лондон на следующий день после Ночи Костров. А Ночь Костров завтра.
Завтра Ночь Костров.
Погруженный в мрачные мысли, Кирилл Карлович вошел в «Скотобойню» и увидел мистера Джентля. Тот сидел за столом с джентльменом преклонного возраста с весьма внушительной комплекцией.
Аглечан тоже заметил молодого человека. Он наклонился и что-то сказал на ухо собеседнику. Убеленный сединами джентльмен поднял глаза на князя Карачева и в знак понимания кивнул.
Кирилл Карлович нахмурился. Он подумал, что мистер Джентль сказал о нем что-то нелицеприятное. Наверное, он успел рассказать седовласому приятелю, как разделался один с четверкой противников. А теперь шепнул на ухо, что вот-де как раз тот самый молодой человек, который испугался и стоял как истукан.
Аглечан, увидев неудовольствие на лице князя, поспешил исправить положение.
– Мой дорогой друг, я как раз говорил о вас, – промолвил мистер Джентль.
Он поднялся и выдвинул стул, приглашая этим жестом князя к столу.
– Я так и понял, – буркнул Кирилл Карлович.