Князь Карачев потащился вверх по улице. Петюня висел у него на плечах. Боб дожидался там, где велел Кирилл Карлович. Юноша поместил камердинера в карету и приказал возвращаться домой.
По пути мистер Лонди пришел в себя.
– Где я? – простонал он.
– Все в порядке, дружище, все в порядке. Ты в безопасности, – ответил князь Карачев.
Пока они выгружались из кареты на Харли-стрит, на улицу выбежала Элис. Она подставила плечо и вместе с князем Карачевым повела мистера Лонди в дом.
– Я вижу, вы любите по ночам глазеть на улицу, – промолвил Кирилл Карлович.
Дома творилось нечто невообразимое. Едва они открыли дверь, как их оглушил мужской хор из двух голосов. Певцы были навеселе, пели по-русски басом, правда, один с сильным акцентом. Из покоев Походных Домочадцев доносилась лихая песня.
Как на край Оки-реки
Вышли русские полки.
Эй собака крымский царь,
Ждет тебя лихой грабарь!
Изумленный князь Карачев первым делом должен был позаботиться о Петюне. Вместе с Элис они повели его наверх.
Больше всего Кирилл Карлович встревожился оттого, что не обнаружил на лестничных пролетах кошек. Пушистая троица забилась на верхнюю ступень лестницы, ведущей на чердак.
Петюню положили на кровать. Элис изъявила готовность взять на себя хлопоты о пострадавшем камердинере. Она прикоснулась к ободранной щеке мистера Лонди. Тот состроил недовольную гримасу и вскрикнул. Князь Карачев с напускным недовольством сказал:
– Дружище, судя по звонкому голосу, опасности для жизни и здоровья нет.
– Сэр, я не помню, как оказался дома, – промолвил Петюня.
– Ты получил волшебный удар дубинкой по голове, – ответил Кирилл Карлович, – а потом приложился лицом к брусчатке.
Петюня прикоснулся к щеке, но тут же отдернул руку, а затем обхватил ладонями лицо Элис. Князь Карачев, не сумев выдержать напускной сердитости, сказал:
– Черт подери! Не могу выразить словами, насколько ты поразил меня своим благородством. Но в другой раз советуйся прежде, чем лезть на рожон. Думаешь, я не знал, что они пойдут за мной следом? Если бы не ты, я бы попросту сбежал от них.
В комнату заглянул мистер Поттер. Он вытаращил испуганные глаза и воскликнул:
– Сэр, не угодно ли позвать врача?
– Не стоит, – ответил Петюня. – Я не собираюсь умереть от удара дубинкой по голове.
Его бодрый тон успокоил мистера Поттера.
– Вы спасли меня, – сказал Петюня преисполненным теплотой голосом. – Но как вам удалось справиться одному?
– Ты знаешь, дружище, я их пожалел и никого не подстрелил, – ответил Кирилл Карлович. – А ведь мог бы! Но я отобрал у них дубинку и разделался с ними так же, как они с тобой.
– Со всеми? – изумился Петюня.
Князь Карачев вскинул брови, словно и сам удивился, как это он в одиночку управился. Противников было трое, а с точки зрения Петюни, четверо: кто-то же ударил его сзади.
– Да, – сказал Кирилл Карлович.
Ему сделалось неловко за обман. Однако нужно было объяснить их спасение, не выдавая мистера Джентля.
– Простите меня. Я и впрямь только помешал вам, – вымолвил Петюня.
Кириллу Карловичу сделалось совсем стыдно. Он пожал Петюне руку и сказал:
– Тебе не за что извиняться. Ты не можешь вообразить, насколько я благодарен тебе. А сейчас тебе нужен отдых. Только один вопрос. Ты рассказывал про судно, за которым наблюдали из окна польская мисс и ее худой-прехудой спутник. Как называлось это судно?
– «София-Магдалина», – ответил мистер Лонди.
– Или «Звезда Магдалина»? – прищурившись, спросил князь Карачев.
Глаза Петюни округлились, как бывает, когда человек вдруг обнаруживает нелепую ошибку в своих рассуждениях.
– Точно! «Звезда Магдалина»! – воскликнул он и, скривившись от боли, схватился за голову.
– Ладно-ладно! Тебе нужен покой, – сказал Кирилл Карлович. – Пожалуй, оставлю тебя на попечение Элис.
Князь Карачев взял под руку мистера Поттера, и они вышли из комнаты камердинера.
– Что тут происходит?
Кристофер Поттер понял, что барин интересуется пьяным хором. Англичанин развел руками и ответил:
– Сэр, погода ни к черту! Кузю штормит!
– Но он поет не один, – сказал Кирилл Карлович.
– Ваш приятель составил ему компанию, – промолвил мистер Поттер.
– Мой приятель! – воскликнул князь Карачев и, осененный догадкой, добавил: – Тысяча чертей!
Он спустился этажом ниже и застал такую картину. Перед початой бутылкой виски сидели в обнимку дядька Кузьма и мистер Хоуп и хором драли глотки:
У царя у цáря
Не лицо, а харя.
Ох, держи меня, браток!
Я его ударю!
– Тысяча чертей! Капитан-поручик! Что происходит? – рявкнул молодой человек.
– Князь Кирилл! – обрадовался мистер Хоуп. – Я пришел выразить соболезнование человеку. Видит бог, я не хотел, чтобы его жена погибла вместо моей жены. Я вообще никому не желаю смерти. Но так уж случилось. Мы оплакиваем его благоверную…
– Ваша песня не похожа на реквием, – промолвил Кирилл Карлович.
– Она единственная, которую знаем мы оба, – объяснил капитан-поручик.
Он обнял за плечи дядьку Кузьму, и они завопили пьяными голосами.
Эй собака крымский царь,
Ждет тебя лихой грабарь!
– Вижу, о миссис Аполлонии вы больше не беспокоитесь, – сказал князь Карачев.
– Вы же видели, что она написала, – ответил мистер Хоуп.