– Позвольте, мой дорогой князь, – возразил старик. – Мистер Джентль сперва крался в темноте, готовился к нападению и, выбрав момент, атаковал злодеев. А для вас все произошло совершенно неожиданно. Если бы вы сразу стали стрелять, то это было бы доказательством испуга, с которым вы не сумели совладать. Сейчас вам было бы стыдно вдвойне, потому что вы бы знали, что устроили стрельбу необдуманно, просто от страха.
– Ну, не знаю, – протянул князь Карачев. – Вы просто хотите утешить меня.
– С чего это мне вас утешать, – мистер Дарвин скептически улыбнулся. – Только что я хвалил вас за жажду знаний. Так я вам напомню слова из Библии: «Во многой мудрости много печали». Однако же плох тот ученый, кто откажется от истины, ради утешения. Я не из числа подобных утешителей.
– Что я слышу? – с неожиданным изумлением воскликнул мистер Джентль. – Вы прибегаете к Библии! Вы упомянули слова царя Соломона!
Мистер Дарвин с еще большим скепсисом окинул взглядом Аглечана, но отвечать стал не ему, а князю Карачеву. Старик смотрел на юношу так, будто это его, а не мистера Джентля изумило упоминание библейских истин.
– Мы ведем давний спор, – проговорил мистер Дарвин. – Мой друг, – он кивком указал на мистера Джентля, – утверждает, что человека создал Бог. Это весьма распространенное заблуждение.
– Вы не верите в Бога? – удивился князь Карачев.
– Я не отрицаю существование Бога, – успокоил мистер Дарвин молодого человека. – Однако я убежден, что Бог не создавал ни человека, ни иных земных тварей. Бог создал искру жизни. А уже эта искра развивалась с течением времени, обретая практические для существования формы и полезные для жизни свойства. Взгляните на досуге на себя в зеркало. В чертах лица вы найдете сходство с вашим отцом и вашей матерью. Не Бог, а они создали вас. А их создали ваши деды и бабушки. Но неужели вы думаете, что унаследовали только видимые черты? Конечно же, не только. В ваших жилах течет кровь ваших предков, в том числе и очень далеких предков. Возвращаясь к вашему случаю, совершенно очевидно, что это кровь охотников и воинов.
– Но отчего вы делаете такой вывод? – спросил Кирилл Карлович.
– Посмотрите, как в момент опасности ведет себя голубь. Или мышь. Или косуля, – сказал мистер Дарвин. – Любая из этих тварей, стоит ее напугать, в то же мгновение куда-нибудь метнется или вспорхнет. Но попробуйте напугать кошку или орла. Хищник тут же замрет, напружинится и, только разобравшись, что к чему, начнет действовать – нападет на обидчика или отступит, если увидит, что перевес сил не в его пользу.
– Но я так ни на кого и не напал, – промолвил князь Карачев, а про себя додумал: «Счастье, что хоть не отступил».
– Вы не успели, – с мягкой настойчивостью в голосе сказал мистер Дарвин. – Вообразите иной поворот дела. Вы бы успели разглядеть мистера Джентля. И он был бы повержен и находился бы на краю гибели под яростными ударами противника. Что бы вы сделали? Вы бы стояли и просто смотрели бы?
– Конечно, нет! – вскрикнул князь Карачев. – Я бы бросился на этих мерзавцев! Я бы показал им…
– Так что же вы морочите себе голову?! – воскликнул мистер Дарвин. – О какой трусости вы толкуете?
Кирилл Карлович понял, что и впрямь пришел бы на помощь Аглечану, а не остался бы в стороне. А молчавший мистер Джентль посмотрел на молодого человека особенным взглядом, но обращаясь не к нему, а к мистеру Дарвину, сказал:
– Насчет князя полностью разделяю ваше мнение. В его жилах течет кровь хищника. Настоящего хищника. Попадешь в его руки, не выпустит. Ни за что не ослабит хватки.
Кирилл Карлович покосился на мистера Джентля. Князю показалось, что тот вкладывает какой-то особый смысл в слова, будто знает что-то сокровенное. Аглечан улыбнулся и сказал все так же мистеру Дарвину:
– А о Боге мы еще поговорим.
С утра Кирилл Карлович не находил себе места. Предстояло весь день провести дома. Как стемнеет, отметить Ночь Гая Фокса, а утром сесть в коляску и отправиться в Дувр, там на корабль и далее до Санкт-Петербурга.
Молодой человек не сомневался, что теперь Воронцов не выпустит из поля зрения пана Полеского. Поляки с оружием для мятежников угодят в западню. Министр составит очередную секретнейшую реляцию и отправит ее с оказией государыне-матушке. Бог весть, напишет ли он хоть слово о том, как князь Кирилл Карлович Карачев помогал бороться с супостатами. А если и напишет, что скажет императрица? Какой князь Карачев? Тот, что пану Огиньскому помог пол-Европы проехать под маской француза!
– Вот так вот! Все прахом, – с горечью сказал Кирилл Карлович мисс Поппи. – Грустно то, что я, может быть, никогда больше не увижу Энни.
Мисс Поппи извернулась и улеглась на спине, показав князю брюшко со светлой, слегка тронутой рыжиной, шерстью. Пессимистическое настроение молодого человека кошка не разделяла. Кирилл Карлович хотел пощекотать ее по животику. Но кошка передними лапами перехватила его руку, а задними оттолкнула, оцарапав ладонь.
– О черт! – вскрикнул князь Карачев.