– А-а, Хук! – ликовал Старый Костоправ. – Ловко я их раскусил. Чумазая шлюха показывала задницу не за тем, чтобы поиздеваться над тобой! Она была отвлекающим маневром.
– Да уж, Костоправ, ловко ты! Теперь поквитаюсь с этим щенком!
«Они все равно нас убьют, – подумал князь Карачев. – Если я нападу на них и разобью фонарь, будет пожар, крюйт-камера взорвется! Мы погибнем, но хотя бы не напрасно!»
– Что ж, друзья, разгадать ваш замысел было нетрудно, – Старый Костоправ смаковал свою удачу. – Я понял, что нужно поджидать вас у крюйт-камеры. А как еще малыми силами нанести серьезный урон судну! Так что напрасно ваша шлюха крутит там задницей!
– Осторожней, Хилл! Ты говоришь о моей жене! – гневным голосом произнес капитан-поручик.
Но он только подзадорил Старого Костоправа.
– Ха! Как, ты сказал, тебя зовут? Хоуп! Ну, конечно же! Хоуп! Миссис Хоуп – твоя жена! – злорадствовал разбойник. – Нашел ты себе женушку, скажу я тебе. Она не расстроится, если больше тебя не увидит. Не понимаю, что за нужда заставила вас ввязаться в это дело. Но вы совершили большую ошибку.
«Вот и все, – подумал князь Карачев. – Они убьют нас обоих. Воронцов не узнает, куда я пропал. Никто не узнает, что я до последней минуты исполнял свой долг».
А еще пришла в голову утешительная мысль, что Старый Костоправ не сказал ничего лишнего об Аполлонии Хоуп.
Но тут вновь прозвучал голос капитан-поручика:
– Хилл, какого черта ты говоришь в таком тоне о моей жене?
Князь Карачев понял, что умрет от стыда раньше, чем его сразит пуля мистера Барнса. Позор был страшней смерти. Еще мгновение и Старый Костоправ сказал бы такое, чего капитан-поручик не простил бы никогда. Ни на этом, ни на том свете.
«Сейчас или будет поздно!» – воскликнул про себя князь Карачев.
Он приготовился броситься на разбойников, зная, что мистер Барнс может выпустить пули ему в грудь из двух пистолетов сразу. Но главное, он должен был разбить фонарь. Пусть «Звезда Магдалина» взлетит на воздух, а затем утонет со всей командой и пассажирами. Только бы капитан-поручик Хоуп не услышал более ни слова от Старого Костоправа.
Еще миг и князь Карачев напал бы на разбойников. Но один за другим раздались два удара. Старый Костоправ и мистер Барнс рухнули, не издав ни звука. Из рук падавшего мистера Хилла кто-то ловко выхватил фонарь и осторожно поставил на деревянный настил.
Свет падал на бесчувственные тела разбойников и четыре ноги неизвестных спасителей. Их лица скрывались в темноте. Не сказав ни слова, они отступили и исчезли в чреве нижней палубы.
– Ты сейчас чертей! Князь Кирилл, ты что-нибудь понял? – нарушил тишину мистер Хоуп.
– Тысяча чертей, капитан-поручик! Я понял только то, что наш план остался без изменений.
Послышался треск. Взламывая дверь, мистер Хоуп сказал:
– Грегори Хилл оказал нам услугу. Явился сам. И этого мерзавца привел. А то ищи их по всему кораблю! Вот так! Незачем было оскорблять Поли и угрожать ей! Свяжи их покрепче, князь Кирилл, пока не очухались. А Грегори Хилла привяжем к хирургической сидушке. Из-за него многие души отлетели на небеса с такого же кресла. Пришел его черед.
Послышался стон мистера Барнса. Капитан-поручик двинул ему кулаком в голову. Разбойник вновь потерял сознание.
Они вдвоем подняли мистера Хилла и усадили в кресло. Капитан-поручик нарвал лоскутов из какого-то тряпья. Они привязали руки Старого Костоправа к подлокотникам, а ноги к ножкам кресла.
Переборов стыд, Кирилл Карлович нащупал в темноте физиономию разбойника и что есть мочи двинул тому в челюсть.
– Ну, это ты напрасно, – вымолвил капитан-поручик. – Он связан надежно, никуда не денется.
«Надеюсь, он не придет в себя и не наговорит лишнего!» – воскликнул про себя Кирилл Карлович.
Он подумал, что лучше бы пристрелить Старого Костоправа, а не оставлять наедине с мистером Хоупом. Однако стрелять в бесчувственного человека было низко и непростительно.
«Э-эх, Аполлония-Аполлоша, в грязную историю вляпался я по твоей милости! – подумал молодой человек. – Впрочем, я виноват не меньше. Знал же, что передо мной замужняя дама, жена офицера!»
Оставлять этих разбойников, связанными на корабле, который они собирались отправить на дно, тоже нехорошо. Но не освобождать же злодеев! Они помешают исполнить задуманное, а то и вновь попытаются убить. Так что их смерть станет делом сопутствующим.
– Что же ты медлишь? – спросил капитан-поручик.
– Я пошел. Только вот что. Давай-ка прежде обнимемся, друг!
Князь Карачев заключил мистера Хоупа в объятия. Тот крепко прижал к себе Кирилла Карловича, но тут же оттолкнул:
– Иди ты! Увидимся спустя четверть часа. Предстоит искупаться. Ты умеешь плавать?
– Умею, – ответил молодой человек.
– Вода нынче холодная. Придется поработать руками-ногами, чтобы не замерзнуть. Ну все! Ступай, князь Кирилл. А я устрою тут фейерверк.
До трапа князь Карачев добрался быстро и даже о шпангоуты не споткнулся ни разу. Только пальцы болели после хирургического кресла.