Впереди чья-то голова двигалась по воле течения, то и дело исчезая под водой. Кирилл Карлович приблизился и узнал князя Полеского. Тот держался из последних сил. Бледность его лица была противоестественной. Молодому человеку доводилось не раз бывать на похоронах. Но с таким лицом люди не сходили, а скорее восставали из могил.
Кирилл Карлович подплыл к старому князю сзади, просунул левую руку подмышку левой руки пана Полеского и схватил того поперек, стараясь не прикасаться к тому месту, куда угодила пуля. Взвалив старика на себя, Кирилл Карлович поплыл боком, загребая одной правой рукой и работая ногами.
– Держитесь, князь, я вытащу вас на берег, – вымолвил молодой человек.
Вода окатила его лицо, попала в рот, в горло. Он закашлялся, стал отплевываться. Вода вновь и вновь захлестывала лицо. Берег, казавшийся таким близким с борта корабля, теперь маячил далеко, слишком далеко.
Словно колокол звучали в голове слова капитан-поручика: «Увидишь, кто-то тонет, обходи стороной. Иначе утонете оба».
«Зачем я пытаюсь его спасти? – подумал князь Карачев. – Теперь мы оба погибнем».
Однако он не выпускал старого поляка.
Неожиданно сильная дрожь охватила Кирилла Карловича. Они продолжали плыть, но плыли теперь по течению. Молодой человек изо всех сил работал ногами и свободной рукой. Но высунуть голову над водой и захватить ртом воздух, – вот все, что ему удавалось. Каждый рывок отнимал силы. Каждый глоток воздуха мог оказаться последним.
«Брось его! Ты еще можешь спастись!» – звучал голос в голове князя Карачева. А другой голос, но тоже его голос, голос того князя Карачева, который только что стоял на берегу и смотрел в подзорную трубу, – этот голос повторял: «Либо вместе спасемся, либо вместе погибнем».
«Ты говорил так про женщин, – возражал голос князя Карачева, плывшего по течению, – а старого князя ты должен был пристрелить».
Но этот голос звучал слабо, совсем слабо. Впрочем, и другой голос умолк.
Черное небо и черная вода сомкнулись над Кириллом Карловичем. Стало тепло. Ночь сгустилась, чернота сделалась непроглядной. Но вдруг рассеялась переливчатым светом. Какая-то сила повлекла его. Он покорился ей, почувствовал покой и блаженство. Сомкнул было глаза… но свет ударил чересчур резко. Из самого чрева вырвался нечеловеческий рев, разрывая горло. Князь вдыхал воздух и одновременно изрыгал воду.
Послышался голос:
– Держи, крепче. Держи.
По лицу потоком лилась вода. Но сбегала вниз-вниз-вниз и уже не воздымалась, не захлестывала рот. Крепкие руки держали Кирилла Карловича. Он вскинул голову и сквозь пелену различил в небе два лика. Один ангел был черен лицом. Лице второго было воистину божественным.
– Держи, Питер, держи, – повторял знакомый голос.
– Держу, ваше превосходительство, держу, – отвечал Петюня.
– Голубчик, куда же вы вздумали плыть? Вы же должны доставить секретнейшую реляцию государыне-матушке.
На берегу было светло от костров. Свет был не ровным, каким бывает льющийся с неба дневной свет. Алые всполохи сметали темень, через мгновение отступали перед черными тенями, чтобы в следующий миг разогнать тьму вновь и вновь уступить.
Яростная игра света и теней выявляла с особенной резкостью на лицах людей то, что творилось в душах.
Одни, не чаявшие спастись, выглядели обреченными, словно не верили в то, что чудом спаслись, а может быть, вместе с гибнувшим на глазах судном таяли их надежды на лучшую жизнь.
Другие, из разряда никогда не унывающих, смеялись, сверкая зубами, и сыпали шутками.
Но были и те, кого происшествие сильно разозлило.
Человек с черной бородой в синей куртке был в ярости. Капитан, а это был именно он, приказал старым членам команды встать полукругом, достать ножи и пустить их в ход против любого, кто попробует тронуться с места. Он сыпал проклятиями и грозился поочередно вытрясти душу из каждого, пока не найдет каналью, которая погубила его судно.
– Семен Романович, будет благоразумнее высадиться в стороне, подальше от этой публики, – князь Карачев с трудом вымолвил эти слова, губы не слушались.
– Нет-нет, голубчик, – ответил Воронцов. – Сейчас самое важное согреть вас.
Русский министр сказал «вас», имея в виду не только юного князя, но и старого поляка, пана Полеского.
Питер Лонди пару раз взмахнул веслами, и лодка уткнулась в берег. Воронцов и Петюня помогли выбраться Кириллу Карловичу. Затем они втроем стали вытаскивать из лодки едва живого князя Полеского. Князь Карачев, будучи сам без сил, скорее мешал, чем помогал. Но молодой человек не счел себя вправе остаться безучастным и хватал поляка за края одежды. Воронцов подсказал Кириллу Карловичу, как тому быть полезным сообразно собственному состоянию.
– Голубчик, придерживайте его раненую руку, – сказал Семен Романович.
Они выволокли старого князя из лодки. Воронцов и Петюня взвалили пана Полеского на плечи и повели к ближайшему костру.