К счастью, по дороге никто из старших чинов не попался. Однажды какой-то матрос встал на пути и с подозрением уставился на молодого человека. Кирилл Карлович попросту оттолкнул, рявкнув:
– Дорогу, бездельник!
Остановившись перед каютой поляков, князь Карачев распахнул дверь. Он оказался лицом к лицу с княжеской четой Полеских и панной Ласоцкой. Не хватало только юного пана. Три пары изумленных глаз уставились на Кирилла Карловича.
– Что, пан Марек не смог отказать себе в удовольствие поглазеть на танец миссис Хоуп, – усмехнулся князь Карачев.
В небольшой каюте стояли две широкие кровати и столик. «Звезда Магдалина» не предназначалась для путешествий с комфортом. Старый князь и дамы подскочили при появлении гостя.
– Вы! – хором воскликнули Полеские и панна Ласоцкая.
– У меня для вас хорошая новость, – промолвил Кирилл Карлович. – Вы останетесь живы и при деньгах. Судно сейчас взлетит на воздух. Поспешите покинуть его. Отправляйтесь к мистеру Баккеру Телюсону. Банкир увидит, что сделка не состоялась и вернет вам деньги.
Пан Полеский налился кровью.
– Что ты несешь, мальчишка! – рявкнул он. – Откуда тебе все это известно!
– Некогда объяснять! – ответил князь Карачев.
Он посмотрел на пани Полескую и панну Ласоцкую. Те не сводили с него недоверчивых взглядов.
– Это не шутка. Вы должны немедленно покинуть борт. Промедлите и погибнете! Я поджег крюйт-камеру! Хранилище пороха! Судно взорвется в любую секунду.
Кирилл Карлович сказал это по-русски и повторил по-французски для панны Ласоцкой.
Дамы не шелохнулись. Князь Полеский сделал движение по направлению к князю Карачеву. Было ясно, что он не поверил молодому человеку. Кирилл Карлович выхватил «кентукки» и направил ствол на пана Полеского.
– Вон отсюда, мальчишка! – рявкнул старый поляк.
– Вот что, князь, – произнес молодой человек. – Знайте, вы мне не друг. Вы враг. Вы хотели вооружить мятежников против русской армии. Теперь поле боя проходит здесь, между нами. Будет нужно, я без колебаний выстрелю. Если вы желаете погибнуть вместе с судном, воля ваша. Но мой долг спасти жизнь княгини Алисии и панны Амалии. Если вздумаете помешать, я убью вас.
Князь Полеский тяжело дышал и смотрел на Кирилла Карловича налитыми кровью глазами. Он выглядел как тот боров, перед которым князь Карачев отступил, потому что был поражен жаждой жизни могучего зверя.
Но теперь перед князем стоял настоящий враг. Кирилл Карлович знал, что в случае угрозы должен выстрелить, и не сомневался, что выстрелит.
Старый поляк вновь двинулся вперед, и князь Карачев нажал на курок. Выстрела не последовало. Кирилл Карлович с ужасом понял, что пальцы не слушаются. Злость захлестнула его, он вновь попытался нажать на курок. Вновь неведомая сила парализовала пальцы. Сперва князь Карачев подумал, что руки не слушаются после хирургического кресла. Но вдруг он осознал, что, если вздумает пожать пану Полескому руку, здоровая подвижность вернется. Нажать на спусковой крючок пальцы отказывались вопреки его воле.
Однако в глазах пана Полеского появился страх. Старый поляк не знал, что князь Карачев не может выстрелить. Кафтан у молодого человека распахнулся, стали видны еще два пистолета, закрепленные на портупее. Пан Полеский посчитал за лучшее не лезть на рожон. Он тяжело дышал, глядя в глаза Кирилла Карловича.
Князь Карачев удивился, взглянув на пани Полескую и панну Ласоцкую. Дамы смотрели на него с надеждой, словно в ожидании чуда.
Наконец в глазах княгини блеск изумления сменился осмысленным светом. Она начала осторожно обходить Кирилла Карловича, двигаясь к выходу.
– Уходите, княгиня, уходите скорей, – промолвил князь Карачев.
Он стоял, наставив «кентукки» на старого поляка, понимая, что пистолет бесполезен в его руках. К счастью, этого не знал пан Полеский.
Княгиня Алисия остановилась за спиной Кирилла Карловича и положила ладошку на его руку.
– Что же не выстрелишь, мальчик? – промолвила она и надавила на его палец.
Прогремел выстрел. Князь Полеский отлетел на постель. Правое плечо старого поляка стало багровым от крови. Он зажал рану левой рукой и закричал:
– Алисия!
Звериным чутьем князь Карачев угадал намерение пани Полеской. Он бросил на пол бесполезный «кентукки», извернулся и перехватил левую руку дамы.
– Алисия! – вновь вскрикнул старый поляк.
Боль, обида и изумление слились в его голосе.
Кирилл Карлович поднял руку княгини и заставил ее выпустить мизерикорд, который она сжимала в кулачке.
– Ловко! – промолвил князь Карачев. – Выглядело бы так, что я застрелил пана Полеского, а вы прикончили убийцу своего мужа. А потом забрали бы деньги…
– Отпусти меня, мальчишка, – прошипела княгиня Полеская.
Глаза ее полыхали от ненависти и злобы. Панна Ласоцкая стояла неподвижно и округленными от страха глазами наблюдала за ними. Он взглянул на нее с сожалением, а затем посмотрел в упор на княгиню.
– Люльерка, – промолвил князь Карачев. – Люльерка – это вы. Как же я сразу не догадался…
Он не сказал вслух, но про себя понял, что мысли его были заняты юной полячкой. О княгине Полеской он не думал всерьез.