Князь Карачев вскрикнул от острой боли. Они обернулись на выстрел и увидели, как от мощного удара отлетел на брусчатку и ударился головой Питер Лонди. Громила, которому Петюня помешал сделать прицельный выстрел, был мистер Барнс.
Он был в одной рубашке, штанах и коротких сапогах. Одежда на нем была непросохшей. Как и князь Карачев, он только-только выбрался из воды. Разумеется, он был зол, очень зол.
Он заткнул за пояс пистолет и вытащил громадный нож, больше походивший на короткий меч. Изрыгая проклятия, мистер Барнс двинулся вперед.
Кирилл Карлович с сожалением вспомнил о пистолетах, отправленных на дно Темзы. Но одновременно он со стыдом подумал о том, что в его руках они были бы бесполезны.
– Это еще что за образина? – спросил по-русски Воронцов.
– Хук Барнс, – превозмогая боль, ответил князь Карачев. – Он убил мою кухарку…
Воронцов вытащил шпагу и шагнул навстречу разбойнику. Тот быстро нагнулся, зачерпнул горсть грязи и швырнул в лицо Семену Романовичу. За мгновение до броска Воронцов прикрыл левой рукой глаза. Барнс с ревом ринулся в атаку. Семен Романович сделал выпад вперед.
Рев мистера Барнса перешел в хрип и утих с последним выдохом. Воронцов вырвал шпагу, достал платок и вытер клинок.
Кирилл Карлович подошел ближе, зажимая левой рукой рану на правом плече.
– Как вы, голубчик? – спросил министр.
– Пуля задела руку, – ответил князь Карачев. – Храни бог Петюню Лонди.
– Бросить сопернику песок в глаза – излюбленный прием всякой швали, – буркнул Воронцов, убирая шпагу в ножны.
Держась за ушибленную голову, подошел Питер Лонди. Оборванцы, гревшиеся у треноги, с опаской смотрели на них. Некоторые поспешили убраться с улицы.
– Петюня, слава богу, ты жив! – обрадовался Кирилл Карлович.
– Сэр, вы ранены, – воскликнул камердинер.
Воронцов с тревогой взглянул на молодого человека.
– Ничего, – сказал князь Карачев. – Задело руку. Больно немного. В вашем плаще теперь дырка, Семен Романович.
– Теперь он ваш, – ответил на это министр.
– Я толкнул его, когда он вскинул пистолет, – промолвил Петюня, указав на безжизненное тело.
Барнс лежал, уткнувшись лицом в грязную жижу. Он был мертв, сомнений не оставалось. «Нужно будет рассказать дядьке Кузьме, – подумал Кирилл Карлович, – о том, что душегубец подох как падаль, сраженный шпагой Семена Романовича».
Радости князь Карачев не испытывал и знал, что дядька Кузьма тоже не порадуется, разве что на душе мужика станет чуть покойнее.
– Если вы можете идти, то лучше убраться отсюда, – сказал Воронцов.
– Идемте! – воскликнул Кирилл Карлович.
Они дошли до конца улицы и уже сворачивали, когда сзади раздался голос:
– Именем короля!
Князь Карачев обернулся и увидел красные мундиры. Воронцов находился уже за углом.
– Ваше превосходительство, вас они не заметили, – быстро произнес Кирилл Карлович. – Уходите, а я отвлеку их.
– Бежим вместе, – возразил Воронцов.
– Если они настигнут вас, русского министра, будет много лишних вопросов. А я скажу, что хотел попрощаться с панной Ласоцкой. Уходите!
Кирилл Карлович стоял на виду у приближавшихся гвардейцев. Воронцов сделал несколько шагов и исчез в малозаметном проулке. Молодой человек бросился со всех ног в противоположную сторону. За спиной раздалась ругань и топот. Красные мундиры ринулись за ним.
Бок-о-бок с Кириллом Карловичем мчался Петюня. Маленькая улочка уходила вправо. Они бросились туда, добежали до нового поворота и замешкались, размышляя: свернуть или бежать прямо. Вдруг отворилась дверь таверны, появилась черная фигура в старомодном костюме и взмахнула рукой:
– Сюда! Скорей!
Князь Карачев и Петюня нырнули внутрь. Аглечан, подталкивая обоих в спины, провел их в отдельную комнату.
– Мистер Джентль! – с изумлением воскликнул Кирилл Карлович.
– Ночь Гая Фокса – это время чудес и небывалых историй, – сказал Аглечан.
– Вы тоже были на борту «Софии-Магдалины»? – спросил князь Карачев и утвердительно добавил: – Наверняка, были.
– Был, – не стал отпираться мистер Джентль. – Но вовремя покинул судно. Кто-то устроил там знатный фейерверк.
Сказав так, Аглечан многозначительно взглянул на князя Карачева. Кирилл Карлович развел руками и заскрежетал зубами.
– Вижу, вам изрядно досталось, – промолвил мистер Джентль. – Присаживайтесь поближе к огню. Вам нужно обсохнуть и согреться. Что с вашей рукой?
– Задело петардой, – ответил Кирилл Карлович.
– Петардой? – с недоверием переспросил Аглечан.
– Пулей, – признался князь.
Мистер Джентль покачал головой и, взглянув на камердинера, осведомился:
– Вы мистер Лонди?
Петюня вскинул глаза с удивлением, словно собеседник должен был знать, кто он, без лишних вопросов.
– Да, – кивнул он.
– Ступайте к кабатчику. Пусть пришлет свою дочь. Скажите, что гость сильно ободрал руку. Нужно промыть рану и наложить чистую повязку.
Петюня исчез за дверью.
– Это вы устроили фейерверк на борту «Звезды Магдалины»? – спросил мистер Джентль.
– Я, – признался князь Карачев. – Простите, я не мог допустить, чтобы оружие попало в руки врагов моей родины.
– Да-а, – протянул мистер Джентль. – Я говорил, что в ваших жилах течет кровь хищника. А в груди бьется сердце льва.