– Может, и впрямь зол, – ответил князь Карачев. – Де Ла-Ротьер перехитрил всех. Граф получил свои деньги и исчез. Но самих заговорщиков арестовали. Они изготовили пистолет с оригинальным устройством вроде помпы. Собирались зарядить его дротиком, отравленным ядом де Ла-Ротьера. Сейчас оденусь, расскажу обо всем Семену Романовичу и вернусь назад в «Гилтспур Стрит Комптер».
– Ничего не понимаю, – обронил Чернецкий. – Но чего Хемсворту нужно от тебя?
– Аркадиус Зиборский, – ответил князь Карачев и, запинаясь, пояснил: – Ищейка вообразил, будто я… убил его…
Кирилл Карлович потупил взор. При мысли о том, что он никого убить не может, на душе делалось гадко.
– С паном Зиборским история загадочная, – покачал головой Хрисанф Иванович.
– Нет никакой загадки. Между прочим, ты подсказал мне, кто его убил. Только я не сразу понял, – сказал князь Карачев.
– Помилуй, дружище! Но я ума не приложу. Открой же мне глаза на мое собственное знание, раз уж говоришь, что с моих слов догадался, – сказал Хрисанф Иванович.
Кристофер Поттер и Петюня слушали, разомлев, словно присутствовали при чтении таинственного романа.
– Помнишь, ты рассказал мне о Генриетте Люлье и о ее воспитанницах, люльерках, – князь Карачев взглянул на Чернецкого и продолжил: – Я был поглощен мыслями об Амалии Ласоцкой. Прежде я представлял ее барышней возвышенной и вдруг – люльерка. Но я ошибся! А ведь мог бы сразу понять! Мадам Люлье и ее воспитанницы – это же история минувших лет. Когда люльерки блистали при королевском дворе, Амалия спала в люльке, простите за невольный каламбур. Люльерка не она, а княгиня Алисия Полеская. Достаточно беглого взгляда на семейство, чтобы понять, Марек не родной сын старому князю. Они совершенно не похожи. Простая история. Когда панна Алисия забеременела, король Польши в благодарность за службу пристроил ее в жены князю Полескому. А что тот получил за услугу, оказанную его величеству, бог весть.
– Неужели княгиня Полеская! – воскликнул Хрисанф Иванович. – Но на вид такая приветливая, добрейшей души дама.
– Хорошо усвоила уроки мадам Люлье, – ответил Кирилл Карлович. – Я имел сомнительное счастье убедиться, что пистолетом, а главное стилетом она владеет также ловко, как искусством строить глазки и раздавать улыбки. Весь спор вышел из-за денег. Панна Ласоцкая привезла с континента распоряжение пана Огиньского прекратить закупки оружия, а деньги потратить на оплату коллекции живописи для короля Польши.
– Король Польши! – с горечью фыркнул Чернецкий. – Его страна в огне! А он занят собиранием живописи…
Князь Карачев окинул взглядом гостя, подумав о том, что тот был бы счастлив, если бы Польша сокрушила и Пруссию, и Австрию, и даже Россию. Но Кирилл Карлович решил не пускаться в споры.
– Из-за этих денег трагедия и случилась. Князь Полеский твердо решил закупать оружие. Попутно, он хотел поправить свое положение. Он разыграл комедию о том, что якобы подвергся ограблению и деньги пропали. А затем намеревался представить дело таким образом, будто бы оплатил оружие за счет кредита, взятого на свое имя в банковской конторе. Возможно, он рассчитывал получить возмещение.
– Ловкий пройдоха, – обронил Хрисанф Иванович.
Перед мысленным взором Кирилла Карловича появилось суровое, словно вырезанное из дерева лицо пана Полеского. Князь Карачев покачал головой и сказал:
– Пожалуй, нет, не пройдоха. Тут мы можем только домысливать. Я думал об этом прошедшей бессонной ночью. Князь Полеский связался с разбойниками. Возможно, он спрятал деньги в банке для безопасности. Из опасения, что его и впрямь ограбят, если узнают, что деньги хранятся дома. А еще я не исключаю, что деньги он спрятал от собственной супруги. Вероятно, она предлагала присвоить их и скрыться. Если бы ради денег понадобилось прикончить собственного мужа, она бы не колебалась. Именно так она и попыталась сделать при первой же возможности. В чем они были едины, так это в нежелании платить за коллекцию картин. Вот тут-то и возникла проблема с паном Зиборским. Тот, узнав от Амалии о приказе пана Огиньского, поспешил обрадовать мусье Буржуа обещанием расплатиться. Чего не знал пан Зиборский, так это того, что Буржуа в сделке с оружием был заинтересован больше, чем в оплате коллекции живописи. Он вел дела с мистером Хиллом втайне от своего компаньона мусье Дезенфанса.
– Занятная история, – вымолвил Чернецкий.
– Да уж, – протянул Кирилл Карлович. – Когда стану старым, как Воронцов, засяду за мемуары. А сейчас, дружище, если ты подождешь, я оденусь и пойдем вместе к Семену Романовичу. Я расскажу обо всем и вернусь в «Гилтспур Стрит Комптер».
Беседа с министром заняла более часа. Молодой человек начал с того момента, как они расстались у стен Тауэра, и продолжал рассказ до того мгновения, когда Семен Романович и Петюня вытащили его из ледяной Темзы. Совместные приключения князь пропустил и возобновил повествование с той минуты, когда они разбежались в разные стороны после стычки с разбойником.
Окончание истории привело министра в негодование.