Не решившись что-либо сказать, он продолжал с сомнением смотреть на Кирилла Карловича.
– По возвращении из «Гилтспур Стрит Комптер» я ни на минуту не покидал своего дома, – поведал князь Карачев. – Бог свидетель! Да что бог! Хрисанф Иванович подтвердит. Мы с ним под одной крышей.
– Да-да, разумеется, – вымолвил русский министр.
Голос его звучал неуверенно. К ним подошел отец Яков.
– Батюшка, вы слышали? Кто-то напал на лорда Гренвилла, – поделился новостью Кирилл Карлович.
Отец Яков перевел удивленный взгляд на Воронцова.
– Подробности пока неизвестны, – промолвил Семен Романович. – Говорят, нападение было с неба
– С неба? – изумился Назаревский. – Кто мог напасть с неба?
– Разве что вороны, – заметил отец Яков.
– Не зря леди Гренвилл прозвала мужа Пугалом, – сказал князь Карачев.
Немного помолчав, Воронцов произнес:
– Расследование поручили мистеру Хемсворту.
– Держу пари, он свалит вину на меня, – сказал Кирилл Карлович.
Про себя князь подумал, что согласен на новые обвинения ради встречи с леди Гренвилл.
Среди гостей был герцог Норфолк.
– Ну, что я вам скажу, – воскликнул он, пожимая обе руки князю Карачеву, – все наши с вами усилия – все насмарку! Если человек лишен воображения, он непременно загубит дело! Честное слово, я подумываю о том, чтобы при найме слуг проверять, есть ли у претендента художественный талант. Если нет, гнать в шею. Генри Филдинг был великим сочинителем, благодаря незаурядному воображению он создал и успешно возглавлял контору ищеек на Боу-стрит. Даже Джон Филдинг – Слепой Клюв успешно продолжил дело старшего брата, будучи почитателем его таланта.
– По-вашему, чтобы ловить преступников, нужно быть сочинителем плутовских романов, – сказал отец Яков.
– Судите сами! Ищейки с Боу-стрит теперь не те! Потому как во главе Хемсворт, напрочь лишенный воображения. Мы с рук на руки передали ему шпиона! И что же? Французский граф Гнилушка в толпе легко ускользнул от Хемсворта и всех его ищеек! – продолжил герцог Норфолк.
– Да, сэр Чарльз, эту часть истории мы знаем, – сказал князь Карачев.
– А знаете ли вы, что заговорщиков арестовали! – сообщил герцог.
– Об этом мы не успели рассказать князю, – промолвил Воронцов.
– С вашего позволения, сэр Саймон, – попросил герцог разрешения у хозяина дома.
Воронцов с улыбкой кивнул, и сэр Чарльз Говард принялся в красках расписывать Кириллу Карловичу, как простой констебль с Лестер-сквер арестовал трех членов Лондонского Корреспондентского Общества.
– А этот буквоед Уильям Гарроу! – шумел герцог. – Он не тех хотел отправить на виселицу! Весь Лондон над ним потешается! Гарроу словно нарочно, чтобы показать абсурд своих действий освободил их в Ночь Костров!
– Но вы сказали, что констебль с Лестер-сквер арестовал членов Корреспондентского Общества, – напомнил встревоженный князь Карачев.
– Пол Томас Ле Мэтр, Джон Смит и Джордж Хиггинс, – перечислил герцог, – все трое члены Лондонского Корреспондентского Общества. Однако это не те безобидные мечтатели, которых Гарроу держал в заключении и хотел повесить. Эти готовили убийство короля. Вообразите, они намеревались выстрелить отравленным дротиком из духового пистолета.
Кирилл Карлович испытывал облегчение оттого, что в числе арестованных не оказался Джон Телуол, жених Сузанны Веллум.
– Что ж, теперь Уильям Гарроу восторжествует, – промолвил князь Карачев.
– С чего бы это? – возразил герцог Норфолк. – Мой дорогой друг, следите за новостями. Держу пари, буквоед Гарроу упустит всех, пусть даже их вина очевидна. Он устроит еще один фарс. Потребует доказательств. Например, чтобы кто-то испытал на себе яд. А иначе, как доказать, что королю грозила смертельная опасность. Допустим, найдется доброволец.
– Вы хотите сказать, что кто-то по доброй воле примет смертельное зелье? – промолвил Кирилл Карлович.
– В отличие от Гарроу, у нас с вами богатое воображение, – ответил герцог Норфолк. – Представим, что доброволец примет яд. Одно из двух: либо он умрет, либо нет. Однако для обвиняемых исход один. Оставшись в живых, он опровергнет обвинение. Но если умрет, то дело рассыплется. Нельзя осудить преступников, если главный свидетель обвинения мертв.
– Странно, что кто-то желает смерти королю, при правлении которого не работают виселицы, – сказал князь Карачев.
Два дня прошли в хлопотах и сборах. Мистер Поттер и Петюня ежеминутно отвлекали Кирилла Карловича, требуя указаний, что из вещей он берет с собой, а что поедет отдельным багажом. Князь Карачев с грустью смотрел на слуг, не зная, кого вскоре увидит, а с кем, возможно, расстанется навсегда. Из Походных Домочадцев только дядька Кузьма окончательно решил вернуться в Россию. Федот размышлял, не пойти ли служить на кухню министра Воронцова, разумеется, с позволения Кирилла Карловича. Мистер Поттер и мистер Лонди на потеху князя Карачева спорили, кто из них стал большим русским и что лучше: остаться в Англии на свой страх и риск или на службе у русского барина.
– Пока вы собираете сундуки, я сделаю прощальные визиты, – сказал Кирилл Карлович.