– Барнса мы не связали, – ответил капитан-поручик. – Он очнулся и дал деру, пока я разговаривал с Грегори Хиллом.
– О чем было говорить с этим негодяем? – произнес Кирилл Карлович.
Он с тревогой взглянул на Аполлонию и сразу отвел глаза.
– Я втолковывал ему, что негоже джентльмену обсуждать, а тем более поносить даму, – сказал мистер Хоуп.
Кирилл Карлович почувствовал, как в груди разверзается пропасть, а из нее поднимается ледяной ветер.
– Я требовал, чтобы Хилл извинился за свои слова, – продолжил капитан-поручик.
– Он извинился? – упавшим голосом спросил молодой человек.
– Ты сейчас чертей, князь Кирилл! – воскликнул мистер Хоуп. – Ты своротил ему челюсть! Он только стонал и скулил! Я было даже пожалел и хотел развязать его. Но не развязал. Хилл мертв, определенно мертв. Господь милостив. Может быть, Хилл не в аду. Но точно не на этом свете.
Кирилл Карлович перекрестился, про себя подумав, что он, наверное, дал бы слабину и отпустил Старого Костоправа.
Мистер Хоуп хлопнул в ладоши и сказал:
– Что это мы все стоим? Давай, Поли, налей чаю и составь нам компанию. Князь Кирилл, садись скорей, послушай, что тут написано!
Князь Карачев сел за стол. Мистер Хоуп загораживал тот угол, где Кирилл Карлович обнаружил тело Аксиньи. Князь одновременно испытывал и горечь, и желание разглядеть это место. Подспудно хотел убедиться, что покойной там давным-давно нет и следов крови не осталось. Князь ловил момент, когда капитан-поручик опустит газету. А мистер Хоуп стал читать вслух:
«Англичане славятся трепетным отношением к кошкам. Зайдете в дом к какому-нибудь мистеру Смиту. Он со всей обходительностью скажет вам так: «Будьте любезны, садитесь в кресло. Но гляньте сперва, нет ли там кошки? Если она отдыхает в кресле, то присаживайтесь на край табурета, а еще лучше постойте».
Боже упаси путешественника притеснить хозяйскую кошку. Он покроет себя несмываемым пятном позора.
А какие имена англичане дают пушистым любимцам. Домовладелец с Харли-стрит мистер Падж Младший завел трех кошек и назвал их мистер Падж старший, миссис Рози и мисс Поппи. Падж Младший, тот, что человек, если уважаемый читатель не запутался, – так вот этот мистер Падж Младший следит за тем, чтобы двери в доме никогда не закрывались, так-де котам удобнее.
Я имел неосторожность нанять квартиру у мистера Паджа Младшего. Условия договора оказались таковы, что я не крышу над головой обрел, а нанялся в услужение к кошкам.
Наблюдая за пушистыми питомцами, я понял, как ошибаются англичане. Мой домовладелец дал кошкам человеческие имена, приказал держать двери открытыми для их удобства. Невдомек мистеру Паджу Младшему, что в своих фантазиях кошки зовут его Мурзиком и заставляют спать на сквозняке.
Кошкам милей охотиться за мышами, лазить по заборам и дремать на ветках, а не слушать клавесин и разговоры о погоде. Неужели англичане этого не понимают? Приходит на ум, что неуклюжая забота о питомцах прикрывает умышленные издевательства.
Окружив кошку комфортом, англичанин подвергает животное изощренным издевательствам. Все знают гравюры Уильяма Хогарта с изуверскими пытками над кошками. Поведать читателю подробности невозможно, ибо невозможно подобрать приличные слова для описания того, что вытворяют люди с кошками на картинах. Впрочем, вряд ли читатель нуждается в моих комментариях к творениям мистера Хогарта, снискавшим невероятную популярность. Поначалу я решил, что художник безумен. Такое с людьми этой профессии отнюдь не редкость.
Но теперь я думаю, что мистер Уильям Хогарт отразил истинное, а не показное отношение к животным. За что же англичане так ненавидят их? Может, за то, что кошки обладают правом смотреть на короля…»
Кириллу Карловичу надоело слушать, и он прервал мистера Хоупа, продолжив с этого места на память:
– Кстати, напрасно английский монарх установил столь странный запрет. Британские подданные сделали вывод, если нельзя смотреть на короля, то и слушать его ни к чему…
– Такого здесь нет! – воскликнул мистер Хоуп.
– Нет? – удивился князь Карачев.
Мистер Хоуп перевернул газету и протянул ее гостю. Кирилл Карлович пробежал текст глазами, покачал головой и сказал:
– Назаревский! Что за ракалия! А говорил, что ни слова не тронул в моих записках!
– Хе-хе! Князь Кирилл, а вот послушай, какой стишок сочинила моя женушка.
Капитан-поручик взял за руку Аполлонию и притянул к себе.
– Давай, Поли, мы хотим услышать новый шедевр! – потребовал он.
– Никакой не шедевр. И вообще это ни к чему, – заупрямилась миссис Хоуп.
– Давай-давай! Не скромничай! – воскликнул капитан-поручик.
Он от души шлепнул Аполлонию по попе. Та вздохнула, посмотрела на Кирилла Карловича и начала декламировать:
Мой преданный муж прославляет судьбу.
Отныне я мужу верна.
Покоюсь я с миром в сосновом гробу,
и жопа моя холодна.[39]
Кирилл Карлович отвел взгляд, вновь испугавшись, что Джим Хоуп заподозрит неладное. Но выручила газета. Князь Карачев выхватил заголовок «Нападение на имение лорда Гренвилла».
– Ого! Что это? – воскликнул Кирилл Карлович.
– Это сегодняшняя газета, – сказал мистер Хоуп.