Сперва князь поехал на Шарлотт-стрит. Кирилл Карлович застал старика Дезенфанса в плохом настроении.
– Неслыханно! – возмущался он. – Нас подозревают в причастности к заговору против короля!
– Никто нас не подозревает, – возразила миссис Дезенфанс.
– Не подозревают! – вскрикнул мистер Дезенфанс. – Не подозревают только после того, как мы обещали передать в дар английской короне все это собрание живописи!
Старик Ноэль воздел руки и обвел стены с полотнами.
– Вы отдадите королевству все эти картины? – удивился князь Карачев.
– А что прикажете делать? – развел руками старик Ноэль. – Чертов польский король велел собрать коллекцию побольше, чем русский Эрмитаж, но не хочет платить! Или хочет, но деньги не доходят.
– Польскому королю сейчас не до живописи, – промолвил Кирилл Карлович.
Но старик Ноэль рассуждал, не вникая в замечания гостя.
– Так что мое предложение вашей императрице теперь недействительно, – сказал он.
– Раз вы дарите коллекцию английскому королю, то, конечно, нечего предлагать государыне императрице, – согласился князь Карачев.
– А я и не ждал, что она заплатит! – воскликнул старик Ноэль таким тоном, словно императрица Екатерина оскорбила его отказом.
– Отчего же? – вымолвил Кирилл Карлович, удивленный странной обидой.
– Отчего же?! Оттого, милорд! Судите сами, – сказал старик Ноэль. – Вот явится сейчас ко мне посыльный от нашего короля, принесет письмо от его королевского величества, а в письме будет сказано: «Достопочтимый сэр, посылаю вам десять тысяч пять фунтов стерлингов!»
– Ноэль, что ты такое несешь? – встревожилась миссис Дезенфанс.
– Я пересчитаю деньги, а там только десять тысяч, а пяти фунтов нет, – продолжил мистер Дезенфанс, не обратив внимания на реплику супруги.
– Но десять тысяч на месте, – промолвил князь Карачев, полагавший, что в подобном случае не стоило убиваться из-за пяти фунтов.
– Десять тысяч на месте, а пяти фунтов нет, – повторил старик Ноэль и, обратив пылающий взор на гостя, воскликнул: – Как это называется?
– Воровство! – ответил Кирилл Карлович. – Посыльный, каналья, украл пять фунтов…
– Нет! – вскрикнул мистер Дезенфанс, воздел указательный палец вверх и провозгласил: – Это называется «потеря в пути»…
– Пусть будет так, – согласился князь Карачев.
– Но так бывает только в приличном обществе, – сказал старик Ноэль.
– Даже вообразить не хочу, что такое у вас неприличное общество, – с улыбкой вымолвил Кирилл Карлович.
Но старик Дезенфанс продолжал рассуждать, не слушая собеседника.
– А у вас, у русских и у поляков, – продолжил он, – потерей в пути становится вся сумма.
– Что вы такое говорите? – изумился князь Карачев.
– Ваш посыльный потеряет все десять тысяч, а пять фунтов, глазом не моргнув, потребует у меня взаймы, а потом не отдаст! – закончил мистер Дезенфанс.
Князь Карачев с сожалением взглянул на хозяйку дома. Миссис Дезенфанс улыбнулась, призывая глазами не принимать рассуждения ее супруга всерьез. Старик Ноэль смотрел в сторону, плотно сжав губы. Некоторое время все трое молчали, а затем миссис Дезенфанс сказала:
– Коллекцию передадут в Далиджский колледж. Будет Далиджская картинная галерея.
– Так, а что же ваш король? – осторожно промолвил князь Карачев и уточнил вопрос: – Ваш король заплатил?
– Нет! – резким тоном ответил старик Ноэль.
От Шарлотт-стрит Кирилл Карлович дошел до знакомого дома, но на пороге сомнения охватили его. Как истинный джентльмен мистер Хоуп помогал в минуты опасности. Но князь так и не знал, известно ли капитан-поручику что-либо о похождениях его супруги или неизвестно ничего. Князь подумал, что прощальный визит в этот дом может стать роковой ошибкой.
Он все-таки постучал. На пороге появилась Аполлония.
– Ах, это вы, ваше сиятельство, – промолвила миссис Хоуп.
– Здравствуй, Аполлоша! К чему такой тон?
– Вы, должно быть, к мистеру Хоупу? – холодно произнесла она.
Из глубины дома раздался окрик:
– Ты сейчас чертей! Поли, кого еще там дьявол принес?
– Тысяча чертей, капитан-поручик! – откликнулся молодой человек.
– А, князь Кирилл! – раздался радостный возглас. – Проходи-проходи! Я как раз перечитываю твои записки.
Аполлония отступила в сторону. Молодой человек с облегчением выдохнул и прошел в дом.
– Муж второй день надрывается от хохота, – обронила дама.
Мистер Хоуп сидел на кухне, развернув «Морнинг Кроникл».
– Джим, я пришел попрощаться, – сказал князь. – Но прежде позволь поблагодарить…
– О чем это ты? – удивился хозяин дома.
Он приподнялся, и они пожали друг другу руки.
– Понимаю так, что МакКиббен – твой друг. Он выгораживал меня в суде…
– Не за что благодарить! – воскликнул Джим Хоуп. – Никто бы не поверил, что ты в одиночку сжег судно! Если бы признали тебя виновным, добрались бы и до твоих помощников.
– А-а, так ты о своей шкуре хлопотал! – воскликнул Кирилл Карлович.
– У английского правосудия длинные руки, – сказал Джим Хоуп. – Разве что с того света не достанут. Так что Грегори Хилл может спокойно жариться в аду.
– Ты уверен, что Хилл в аду? – спросил князь Карачев. – Мистер Барнс сумел выбраться…