Поддавшись новому приступу хохота, английский король двинулся дальше.
– Что он сказал? – прозвучал тихий голос Воронцова.
– Ваше превосходительство, мне неловко это повторять, – промолвил князь.
– Что вы несете! – возмущенным шепотом ответил министр. – Вы должны перевести мне все без утайки.
Кирилл Карлович вздохнул и промолвил:
– Король просил передать привет отцу и дяде, а еще сказал, что я подаю большие надежды. Ну, и пригрозил барону Гренвиллу, что я уведу у него жену.
– Превосходно, – с удовлетворением произнес Воронцов. – Значит, вы понравились его величеству.
Слова русского министра ободрили Кирилла Карловича. А в следующий миг юноша вновь пришел в изумление. В свите короля он увидел мусье Буржуа. И это была малая толика сюрприза.
Мусье Питер Фрэнсис Буржуа оказался едва ли не главной фигурой королевского приема в Сент-Джеймском дворце. В этот вечер король Англии посвятил господина Буржуа в рыцари.
Георг III трижды ударил коленопреклоненного мусье мечом по плечу и объявил оного сэром за то, что новоиспеченный рыцарь ранее имел счастье стать кавалером ордена Белого Орла Речи Посполитой.
Теперь Кирилл Карлович понял, почему лорд Гренвилл просил извинений и снисхождения у Воронцова. Англия нагло вмешивалась в дела, которые ее не касались. Интересно, чем мусье Буржуа заслужил польский орден Белого Орла и почему английский король решил по такому случаю произвести его в рыцари?
«Вот уж кто прохвост, так прохвост! – подумал Кирилл Карлович о лорде Гренвилле. – Лицемер! Делает вид, что он не при чем. Как же! Он же министр иностранных дел!»
Князь покосился на лорда Гренвилла. Тот с каменным выражением лица слушал короля. Кирилл Карлович решил, что хранить непроницаемый вид – самое лучшее в такой ситуации. Он также обратился в сторону короля и обнаружил, что запас фокусов его величества мало, что не был еще исчерпан, так и был собран из трюков будто на подбор, чтобы удивлять именно его, князя Кирилла Карловича Карачева.
– С сегодняшнего дня, – провозгласил король, – повелеваю назначить Буржуа придворным живописцем ландшафтов…
По залу прокатился гул одобрения. А король, взяв простецкий тон, стукнул сэра Питера Френсиса Буржуа в грудь и брякнул:
– Ну, портреты-то у вас так себе получаются,.. – и тут же торжественным голосом продолжил: – Сэр Френсис порадовал нас новым пейзажем, совершенно свежим, только вчера нарисованным. Посмотрите…
Георг III развернулся, члены его свиты расступились. За их спинами обнаружился высокий мольберт, накрытый синей тканью. Король махнул рукой, и придворные сняли покров.
Послышались восклицания, призванные засвидетельствовать, что только придворный этикет сдерживает проявления бурного восторга.
Кирилл Карлович с удовольствием отметил, что он вполне освоил науку самообладания и бесстрастности. Ни у кого из присутствующих не было такого повода для изумления, какой был у князя Карачева. Тихо, чтобы слышал только Воронцов, юноша промолвил:
– Его величество несправедлив к таланту Буржуа.
– Отчего же? – удивился Семен Романович.
– Буржуа прекрасный портретист, – сказал Кирилл Карлович. – Посмотрите на малого, отдыхающего под деревом. Вы же узнаете мистера Питера Лонди, Петюню…
Воронцов пригляделся и кивнул:
– Действительно, очень похож на Петюню.
– Ваше превосходительство, это и есть Петюня, – сказал князь.
– С чего вы взяли, голубчик? Сходство, конечно же, поразительное, – промолвил министр.
– Я знаю точно, – ответил юноша. – Я послал Петюню следить за мусье Буржуа. На лужайке прятаться было негде, и он прикинулся лентяем, отдыхающим в тенечке в разгар дня…
– Вы послали Питера Лонди следить за Буржуа? – удивился Воронцов.
Кирилл Карлович подумал, что наговорил лишнего министру.
– Питал надежду узнать, за какие заслуги сей господин получил Белого Орла? – выкрутился князь Карачев.
– Но отчего же вы не поставили меня в известность? – спросил Воронцов.
– Виноват, ваше превосходительство, – промолвил Кирилл Карлович. – Но когда же было спрашивать разрешения. Мусье Буржуа ждать бы не стал…
Воронцов улыбнулся и с иронией в голосе сказал:
– А что же вы сами не пустились вдогонку за мусье Буржуа? Впрочем, не отвечайте! Я знаю, вас увлекла известная особа, мадам Хоуп.
– Дело, конечно же, не в мадам, – возразил князь Карачев. – Вообразите, какого это было бы, если бы сейчас сдернули покров и все увидели бы меня на ландскейпе мусье Буржуа…
Словно в подтверждение этих слов, раздался голос принца Уэльского:
– Позвольте, папа! А почему здесь нарисован негр?
– Какой еще негр? О чем ты? – с раздражением воскликнул король.
– Вот смотрите, вот негр, – настаивал принц Уэльский.
Георг III наклонился к картине и застыл в таком положении. Королева метнула гневный взгляд на старшего сына, а затем одарила гостей натянутой улыбкой. Сэр Питер Фрэнсис Буржуа с тревогой наблюдал за его величеством.
Король выпрямился и воскликнул:
– И впрямь негр! Сэр Френсис, бога ради, зачем вы нарисовали негра?
– Он отдыхал под этим деревом, – пролепетал мусье Буржуа.
Сперва показалось, что Георг III не слышал его. Красный от возмущения, король закричал: