Картина Герарда Доу «Девушка за клавикордом» находилась в прихожей пансиона.
Ступени громко скрипели под ногами миссис Уотерстоун. Кирилл Карлович настоял, чтобы домохозяйка сама поднялась наверх и сообщила панне Ласоцкой о его визите. В ожидании Амалии он разглядывал картину. Он припоминал полотно, которое Буржуа преподнес в дар королю. Сперва юноше показалось, что картина фантастическим образом вернулась из дворца в пансион.
Но приглядевшись, Кирилл Карлович обнаружил существенные отличия. На той картине, что стояла перед ним, на заднем плане открывался вид на другой зал. Там находилась еще одна девушка в окружении нескольких мужчин.
Князь Карачев припомнил, что на картине, переданной в дар королю, девушка за клавикордом пребывала в одиночестве. На заднем плане была стена.
Послышались легкие шаги. Вниз по лестнице сбежала панна Ласоцкая. Следом миссис Уотерстоун шаркала так, словно спуск давался тяжелей, чем движение вверх.
– Князь, отчего вас так долго не было? – спросила панна Ласоцкая.
– Здравствуйте, Амели! Я очень рад видеть вас, – ответил Кирилл Карлович.
– Я прикажу миссис Уотерстоун подать чаю, – сказала девушка и, взглянув на домохозяйку, несколько раз произнесла: – Ти! Ти! Ти!
При этом она показывала рукой то на себя, то на юношу. Миссис Уотерстоун смерила панну Ласоцкую недовольным взглядом и буркнула:
– Да поняла я, поняла.
– Князь, – Амалия повернулась к гостю, – я не отпущу вас, пока вы все не расскажете. Откуда у вас на лице такие ссадины?
Пока домохозяйка накрывала на стол, Кирилл Карлович решил принести ей извинения.
– Миссис Уотерстоун, я разговаривал с королевским адвокатом по поводу вашего мужа, – сказал он. – Я уверен, скоро недоразумение будет исчерпано…
– С королевским адвокатом? – переспросила дама и всхлипнула: – Теперь его наверняка повесят. Интересно знать, не назначат ли мне пенсию? Вы не спросили?
– Э-э,.. – протянул Кирилл Карлович. – Про пенсию не спросил.
– Кто же позаботится теперь обо мне? – вздохнула миссис Уотерстоун.
Она долго смотрела на Кирилла Карловича, но не дождавшись ответного взгляда, вышла из гостиной.
– Князь, расскажите мне, что вы узнали? – потребовала панна Ласоцкая.
– Пока ничего, – признался юноша. – Одно не вызывает сомнения: Билл Уотерстоун не виновен в смерти пана Зиборского.
– Откуда вам знать? – Амалия вскинула брови.
Кирилл Карлович повторил свои доводы.
– Он совершенно не владеет собой. Убить человека тихо, точным ударом в сердце, – нет, на такое мистер Уотерстоун не способен, – закончил князь Карачев.
– Пожалуй, вы правы, – словно под принуждением согласилась панна Ласоцкая.
– Амели, вы будто недовольны, – промолвил молодой человек.
Девушка опустила глаза. Теперь Кириллу Карловичу показалось, что она сердится на себя за то, что не сумела скрыть от него свои чувства.
– Что не так, Амели? – спросил юноша.
– Господи, – вздохнула она. – Вы же помните, когда все это произошло, я сгоряча подумала о панове Дромлевичове и Пшибыле. Этот Пшибыла! Он такой худющий! Запросто мог пролезть через люк для угля… Вот такое пришло мне в голову. А когда оказалось, что убийца Билл Уотерстоун, у меня будто гора с плеч свалилась. Знали бы вы, как мне было стыдно за то, что я подумала на Тадеуша и Яцека! А теперь… Теперь вы говорите, что Билл невиновен… И я… я просто не знаю, что думать…
– Но вы сами сказали, что подозревали их сгоряча, – вымолвил Кирилл Карлович.
– Да, и потом мне было стыдно. А теперь… теперь опять стыдно. А все же думаю: вдруг они? Ведь кто-то это сотворил? Не мог же совершенно незнакомый человек зайти в чужой дом и ради потехи убить. Выходит, это сделал кто-то из знакомых…
Кирилл Карлович внутренне содрогнулся. Мысль о том, что Амалия находится в кругу людей, один из которых убийца, а кто именно – неизвестно, не приходила ему в голову.
– Кого вы подозреваете? – спросил он.
Юноша думал о том, что пойдет и немедленно убьет того, кто может угрожать Амалии. Он вспомнил, с какой решимостью князь Полеский сказал, что непременно доберется до убийцы и заставит того поплатиться за содеянное.
Если старый шляхтич знал, что такое честь, то он, русский князь, тем более должен был действовать без колебаний.
– Тадеуш ненавидел Аркадиуса. Он не хотел, чтобы Ядвига вышла за него замуж, – сказала панна Ласоцкая. – Он догадывался, что Аркадиус любил меня…
Амалия посмотрела на юношу испытующим взором. Она сидела по другую сторону стола. Кирилл Карлович мог бы броситься к ее коленям, но думал о том, что кто-то может войти и застать их в неловком положении.
– Я говорила вам, он даже объяснялся мне в любви, – напомнила панна Ласоцкая.
– Вы думаете, что пан Дромлевичов проник сюда ночью…
Амалия опустила глаза и через силу вымолвила:
– А вдруг он подговорил пана Пшибылу? Он худой, как черт. Он пролез в дом через угольный люк. Вы же видели крышку люка перед входом. Оттуда лаз ведет в кухню. Он и пролез там.
– В таком случае он бы перепачкал все вокруг угольной пылью, – возразил Кирилл Карлович.